🤩🎞️🎞️🎞️🎞️🎞️🎞️🎞️🎞️🎞️🎞️🎞️🎞️🎞️🎞️
И так, сегодня у нас на повестке дня милые рисуночки с поняшками.
под этим постом так же накидаю пару милых фактов об этой парочке. Почти ничего особенно важного, просто мои мысли на их счёт.
так же, как вы могли заметить, я решила бонусом вам нарисовать Андрэ в амплуа пони в традишке. Думаю для человека, который не рисовал пони с лет 8 это не дурный результат, хотя честно признаюсь нервы он мне потрепал знатно.
🤩🎞️🎞️🎞️🎞️🎞️🎞️🎞️🎞️🎞️🎞️🎞️🎞️🎞️🎞️
1.Как я уже говорила (а может и нет, уже не помню) в каких-то постах, эта парочка была знакома ещё при жизни. И пересекались они не раз, хотя со стороны казалось, что они просто терпеть друг друга не могут. Между ними постоянно что-то искрило – то спор на ровном месте, то соревнование, кто кого перещелкает. Но если приглядеться, это соперничество было скорее ширмой. А под ней пряталась дружба. Или даже что-то большее.
Вот вам милый факт.Андрэ писал ей письма. Много писем. Одни отправлял, а другие… другие так и остались лежать за книгами в шкафу. Потому что в них он открывался слишком сильно.
Передавал он эти письма тайно. Через кого-то, кого можно было подкупить или уговорить. Потому что если бы кто-то из родни узнал, что Андрэ Монне, отпрыск строгой и влиятельной семьи, переписывается с какой-то простушкой… да ещё и, возможно, питает к ней не просто интерес, а нечто большее… Ему была бы крышка. Скандал, разносы, запреты, а может, и что-то похуже. Семья Монне не славилась мягкостью, когда дело касалось их репутации.
Поэтому приходилось выкручиваться. Андрэ становился хитрее, скрытнее и осторожнее. И, наверное, где-то в глубине души надеялся, что когда-нибудь – когда всё изменится, когда он станет свободнее, когда семья перестанет дышать в спину, он сможет сказать всё это вслух.
Но, как вы понимаете, не успел.
2. Беатрис и Андрэ не любят прикосновения. У каждого на это свои причины. Они вообще предпочитают не говорить о том, что было до. Но факт остаётся фактом: чужие руки на своей коже они терпят плохо. Беатрис, если кто-то дотрагивается до неё без спроса, может посмотреть с таким отвращением, будто ей пришлось пожать лапу жабе. Андрэ просто каменеет и отстраняется, иногда даже не замечая, как грубо это выглядит со стороны.
Но друг на друга это правило почему-то не распространяется.
Беатрис вообще по натуре тактильная. Ей нравится трогать людей – за плечи, за запятья и тд. Так она общается, так выражает внимание. Но вот дотронься до неё кто-то в ответ, и она тут же захлопнется. С Андрэ же всё иначе. Он единственный, кто может к ней прикоснуться, не вызывая у неё этого внутреннего отторжения. И из-за того, что с ним тактильный контакт вообще редок (он не из тех, кто тянется к людям сам), каждый раз, когда он проявляет инициативу, Беатрис чувствует себя счастливой. Потому что она знает: у Андрэ нет подтекста. Он не пытается ничего добиться, не проверяет границы, не использует её. И она видит, как его самого это смущает.
Со стороны Андрэ контакта действительно мало. Он не привык к нему с детства. В его семье не принято было нежничать. Он вообще не привык, чтобы кто-то вторгался в его личное пространство. Но Беатрис почему-то делает это практически постоянно, и он позволяет. Не всегда охотно, но позволяет. Она ловко обходит любые его запреты.
Они удовлетворяют друг друга в плане тактильного контакта как-то сами собой. Не сговариваясь. Они как будто настроены на одну волну и чувствуют, когда можно подойти ближе, а когда лучше отойти. Не обделяют друг друга и не перебарщивают.