🔤родолжаю традицию культурного просвещения по выходным дням! Вечером вдруг моя душа повелела мне идти в цирк – слышал, там премьера, потому не смел пропустить. Билет, правда, жутко дорогой... После покупки мой кошелёк стал невероятно лёгким, как будто бы в нём ничего больше и нет. А может, правда ничего. Проверять я побоялся.

О, Dio, это была настоящая кунсткамера! Или паноптикум. Клоуны с нарисованными улыбками, акробаты... Всё это было утомительно. Да и скопище людей вокруг меня ничуть не утешало – наоборот, давило на грудь толстым-толстым комом. Хотелось поскорее это место покинуть, будто бы меня заживо здесь сварят. Но потом... crescendо!

На арену вывезли ящик. Номер классический, меня сначала и не завлëк. Иллюзионист начал "распиливать" женщину в ящике – что, конечно, оригинальностью не блещет, но уж жонглирование мячиками превосходит. И когда допилил он это дерево, появилась она! Чарли! О, mio caro Чарли! Она вышла из этого распиленного ящика с таким изяществом, что я... Ах, я будто влюбился! Её движения – это чистое legato. Так элегантна, что видеть её на сцене этого захудалого цирка – абсурд вышей степени! Я наблюдал за ней и чувствовал, как внутри меня, прямо в районе диафрагмы, закипает что-то... горячее. Италия во мне, знаете ли, иногда прорывается, как пар из перегретого котла. Я хотел встать и прокричать ей: "Brava! Bravissima!". Потом, правда, вспомнил, что встать не могу. Maledizione...

Остальную часть выступления смотрел глазами по пять копеек, ни о чём больше не думал. В следующий раз я принесу ей цветы. Или что-нибудь более вещественное... Хотя, думаю, цветы она поймет лучше. Впрочем, вероятно любую мою подачку она скорее выбросит в мусорку. Да уж, на старости лет с оставленной карьерой мало кто воспринимает Великого Маэстро всерьез. На то мне и нужен поезд. Его уж трудно не услышать!