Но что поделать, дорогие читатели? Что поделать, miei cari? Душа всё ещё рвётся к поэзии – даже если сама душа уже давно сгнила и держится на одних нитях.
Только вот одна проблема.
Моя муза умерла.
Это случилось дождливым днём – хотя, если честно, я не уверен, был ли тот день вообще. Тогда она сидела в последнем вагоне, на забытом сиденье, покрытом влажными пятнами и чужими отпечатками. Или мне кажется, что сидела. В последнем вагоне всегда кто-то сидит, если долго не отводить взгляда.
Она испустила свой прекрасный дух без единого звука. Просто наклонила голову к стеклу, и в отражении её уже не оказалось. Вдохновение она дарила мне из чужих чувств. Иногда – из тревоги пассажиров, иногда – из тоски, повисшей в воздухе после их ухода. Особенно после её ухода. Словно вагон ещё долго помнил тепло её тела и не желал выпускать его наружу. Я садился напротив пустого места, раскрывал блокнот и ждал, когда на бумаге появятся слова.
Они появлялись.
Я не писал их. Они уже были там.
Каюсь, каюсь… Я забыл, как она выглядела. Не постепенно – сразу. Стоит мне попытаться представить её лицо, как черты начинают расплываться, будто их смывает дождём с запотевшего стекла. Была ли у неё светлая кожа? Тёмные волосы? Улыбка? Или это всё я добавил позже, чтобы пустота не казалась такой пустой?
Была ли она человеком?
А была ли вообще?
Может, она была пассажиркой. Может, отражением пассажирки. Может, просто очередным призраком, которые тут так любят толпиться. Не исключено, что я разговаривал не с ней, а со своим собственным голосом, отражённым от стен вагона. Он, к слову, звучал гораздо убедительнее моего.
Oh, io... Иногда я думаю, что сошёл с ума. Иногда – что это слишком простое объяснение. Безумие хотя бы принадлежит человеку. А если человека уже нет? Если осталась только привычка писать, петь и напоминать другим, что нужно оплатить билет?
Порой мне кажется, что я сам исчезаю понемногу. Сначала пропал мой голос – теперь он лишь хриплый скрежет, прикидывающийся мелодией. Потом исчезло лицо. Недавно я обнаружил, что не помню собственных рук: они лежали на коленях, но выглядели так, будто принадлежали кому-то, кто случайно оставил их в вагоне. Сегодня я поймал своё отражение в окне и не узнал его.
Оно узнало меня.
Улыбнулось.
Поезд тем временем продолжает ехать. Чух-чух. Станции мелькают за окном, хотя за окном уже давно ничего нет – только густая чёрная поверхность, в которой иногда проступают чужие глаза. Объявления звучат без слов. Двери открываются на ходу. В пустых вагонах кто-то пересаживается с места на место, стараясь не попасться мне на глаза.
И всё же, дорогие читатели, какое нам до этого дело?
Главное – всегда оплачивайте билет при входе в поезд. Всегда. Даже если кондуктор не приходит. Даже если билет уже лежит у вас в кармане. Даже если вы не помните, когда вошли и кто именно держал вас за руку на платформе.
А если услышите, как кто-то тихо напевает из последнего вагона…
Не отвечайте.
Piano piano.
Поезд уже близко.
Чух-чух.
🥹CHOO-CHOO! Уважаемые пассажиры, призрачный поезд пребывает на последний путь...🥹