Еще в Москве перед отъездом пошла на спектакль из программы «Тайного фестиваля перформативного театра «Хрупкий»», который делают Артем Томилов и Ваня Демидкин. Прошлый им запретили, так что в этот раз фестиваль проводили тайно, передавая информацию от одного к другому, но понятно, что их круг знает и так. Фестиваль шел за запертыми дверями с 22 по 30 августа с подзаголовком: «Хрупкий» — это программа меж-, мульти-, транс- и антидисциплинарных практик, где все пришедшие одновременно и зрители, и авторы проектов». Если я правильно поняла вступительную речь, спектакли фестиваля в основном посвящены новоуехавшим и в той или иной степени сделаны ими. Этот спектакль назывался «Мой дом на перекрестке. Тоже», отталкивался от спектакля индийского режиссера Абишека Тапара «Мой дом на перекрестке», который с семьей делал перформанс о разрушенном и оставленном из-за войны доме, что, понятное дело, рифмуется с сегодняшней ситуацией. Спектакль этот показывали в ЦиМе, на каком-то фестивале, НЕТ или Новая драма, довольно давно, но, видимо, он до сих пор живет, и я его сразу вспомнила. Спектакль Тапара в Индии видел уехавший из Питера режиссер Дима Белыш, Томилов увидел его сториз об этом и предложил вместе сделать спектакль на основе вопросов к Белышу, которые пришлют подписчики. Из вопросов, которые написаны на бумажках и которыми рулит Артем, и длинных ответов Белыша в аудиозаписи, строится спектакль, а все зрители сидят вокруг круга из насыпанного риса, слушают и постоянно сами включаются. Все это было довольно любопытно, поскольку все эти два с половиной года и особенно последние три месяца, когда я путешествовала, а теперь в Москве, я и сама со всеми разговаривала в частности об этом же: дом, которого нет, разрушенная жизнь, депрессия, смерть, пути выживания. И ответы Белыша – это для меня просто еще один разговор с человеком из не очень далекого от меня круга, но с совершенно несходными реакциями со мной и друзьями, с которыми я все это время говорила. Пару раз я даже впадала в раздражение, когда были эпизоды, глумливо транслирующие неблизкую автору точку зрения, ну и я вообще не люблю оценочность. В одном эпизоде была издевка над антипалестинской риторикой, в которой он пародийно изображал крайне правую точку зрения (видимо, по его мнению, израильскую) насчет того, что там все террористы и животные, их надо убить и тогда мы заживем в любви и мире. Эта оценка подавалась как реакция прогрессивного человека ( при этом он не считал, будто в России всех людей так же надо оценивать по высказываниям крайне правых). И такой же издевательский эпизод был уже над надутыми русскими в Индии. В котором тоже «белые» говорили о необразованном индийском быдле, а сами были «равнее». И герой смотрел на них с высоты прогрессивного современного человека, которому тоже приходится работать в индийских массовках, но зато взгляды у него другие. Но может это я зря раздражаюсь, каждый сейчас спасается по-своему, некоторым помогает поза правоты хоть в чем-то, если уж в целом это невозможно. Вообще, надо сказать, мне было очень интересно, даже не сам текст Белыша, а все, что происходило вокруг - публика выглядела очень молодой и я чувствовала себя бабушкой, которая с любопытством подсматривает, что делают подростки на вечеринке. Сам подход, который следует из фестивального названия и, видимо, подразумевает бережность друг к другу, все время артикулировался: «никакого насилия не будет, можете уходить, если захотите», «я не давлю?» и пр. Для меня этого было многовато, практически воспринимала как прессинг бережности, но зрителям было ок, видимо, то, что надо и вообще все жались друг к другу, ценили возможность побыть среди своих.