Огден пишет, что часть психики, ставшая уязвимой перед нападками других частей, может отщепляться и проецироваться в другого, чтобы быть сохраненной. В пример приводит юношу, который противился терапевтическому лечению, но продолжал его, приписывая желание выздоровления терапевту и родственникам.

Бион приводит пример пациента, который чувствовал пользу от анализа, но не мог этого вынести из-за зависти (к возможности аналитика давать облегчение/к продуктивному альянсу/к себе) и превращал это в нечто мертвенное («мертвый кусок железа»).

Утром у меня случилось короткое замыкание в мозгу от того, что эти две зарисовки мне показались похожими. А замыкание, потому что Огден и Бион - разные и по стилю, и по мышлению. И пациентов они приводят разных. И думают о них по-разному.

Но в обоих случаях проблемы начинаются не с переживания гнева/ярости/стыда/зависти и не какой-нибудь дичи, а с переживания некой ценности. В виньетке Огдена - желания выздоровления. В виньетке Биона - переживание полезности анализа.

Вот как у меня сегодня ощущение того, что мой мозг что-то помыслил, произвело короткое замыкание. Воспримем это как иллюстрацию 🙂

Польза, выздоровление - вещи, которые якобы относятся к категории «вот этого нам хочется, это хорошо», так же могут причинять короткое замыкание. Из зарисовки Огдена понятно, что парень не мог воспринимать желание своего выздоровления потому что оно было бы уничтожено им внутри. Хотя, это же именно то, что он и делает, протестуя против лечения. Только это желание выздоровления спрятано в укромном месте - в других и сколько бы он не пинал его ногами и не плевался в него, всегда есть тот, кто сохранит это уязвимую и хрупкую часть. У Биона пациент «не может продолжать сессию» потому что польза этого анализа либо уже умерщвлена, либо будет умерщвлена. Пациент Биона не прячет переживание пользы в другом, он рвет с ним связь, превращая переживание в безжизненный образ или его идею.