— Да. Планы на лето. И ты, кстати, в нём фигурируешь. Причём чаще, чем кофе и самоубийства.

Фёдор невольно улыбнулся.

— Перечисляй.

— Сыграем в русскую рулетку, пойдём исследовать заброшки босиком. Кто первый наступит на спидозный шприц, тот выиграет. Ещё я придумал новый флешмоб — облизывать глаза вместо банального "привет", тик ток говорит, что глазные яблоки — самая вкусная часть человеческого тела, это нужно будет проверить. А ещё поедем на остров каннибалов, попробуем на вкус слоновью ногу из Чернобыля и испытаем на себе белую пытку, будет весело! И таких пунктов примерно сотня.

— М-м-м-м, ты планируешь не дожить даже до июля. Спасибо, пожалуй, откажусь.

— Есть ещё несколько пунктов. — раздалось в трубке после некоторого молчания. — Они не такие весёлые, но все же...

— Продолжай.

— Хочу встречать рассветы. Неважно где, главное — рядом с тобой. Ты будешь молчать, а я говорить что-то вдохновляющее. Или наоборот. Или помолчим вместе. Главное — вместе. — Дазай на минуту замолчал, после продолжил. — Ещё хочу забыть, сколько нам лет и просто насладиться летом, сделать его самым лучшим, настоящим, искренним. И радоваться мелочам, которые будут встречать нас каждый день. Последний пункт... — полюбить жизнь. Так, чтобы не хотелось совершить самоубийство. Даже с прекрасной девушкой. Даже... с тобой.

Фёдор не ответил сразу. Он смотрел, как в окне напротив гаснет свет. Он подумал, что этом списке есть что-то похожее на правду. Не такую, что режет по-живому, а ту, что немного улыбается. И это очень похоже на очередное приглашение жить.

— Ты странный, — сказал он наконец, мягко. — Но, может быть… это и есть способ выжить в этом свете.

— Возможно, — легко отозвался Дазай. — Мы ещё слишком живые, чтобы быть серьёзными. И слишком серьёзные, чтобы просто быть живыми.

— Ты забыл ещё один пункт, — сказал Фёдор.

— Какой?

— Позвонить в полночь другу, чтобы напомнить ему, что всё ещё может быть не так уж плохо.

Дазай засмеялся. Это был светлый, тихий смех, не похожий на его обычные мрачные шутки.

— Запишу. Сто первый пункт — звонить Фёдору каждый день. По крайней мере этим летом.

Они ещё немного помолчали, и в этой тишине было что-то важное: как будто сами звёзды прислушивались.

Часы пробили полночь.

Лето началось — хрупкое, как сон, но такое же приятное и долгожданное.