АР @chortchtotodelayet1
У подножия гор, где туман ластится к террасам чайных плантаций, раскинулась деревня Дигань. Воздух здесь всегда пропитан терпким ароматом подсушенных листьев и благовоний, тянущихся из древнего храма, что венчает собой скалистый уступ. Этот храм, вырезанный из светлого камня с безупречностью великого мастера, служил единственным щитом между мирным сном крестьян и голодными тенями демонов, рыщущими в лесах.
Внутри, в комнате хозяина храма, утреннюю тишину вспорол резкий вдох.
— Саша... — сорвалось с губ едва слышным шепотом, прежде чем разум успел выставить привычные барьеры.
Джон резко сел, чувствуя, как холодный пот впитывается в шелк простыней. Секунду он смотрел в пустоту, и в его глазах, обычно расчетливых и острых, отразилась нестерпимая тяжесть прошлого: обрыв, крик и тьма, поглотившая сестру. Но мгновение слабости миновало. Лицо Джона разгладилось, приняв привычное выражение снисходительного спокойствия. Он поднялся, поправил высокий воротник своего безупречно белого одеяния и привычным жестом водрузил на голову очки-гогглы.
Выход во внутренний двор был актом выхода на сцену. Его походка — плавная, выверенная до миллиметра — не допускала лишних движений. Архитектурный взор Джона привычно скользнул по балкам храма, отмечая идеальную геометрию карнизов, которые он сам укреплял с помощью магии камня.
На вымощенной площади уже вовсю резвились шестеро маленьких драконов. Они кувыркались в воздухе, выпуская безобидные искры, и их суета напоминала Джону хаотичный чертеж, который еще только предстояло довести до ума. Чуть в стороне, прислонившись к колонне, за ними наблюдал Ло.
Джон невольно замедлил шаг, глядя на юного дракона. Перед глазами на миг всплыла иная картина: разбитая повозка бандитов, запах гари и израненный, дикий Ло, зажатый в клетке среди награбленного шелка. Тогда Джон вытащил его из этой грязи не из чистой жалости: возможно, он просто не мог позволить еще одной душе исчезнуть во тьме, пока стоит рядом. С тех пор Ло для Джона словно младший брат: хаос и помощь храму в одном флаконе.
Приблизившись к Ло, Джон остановился, заложив руки за спину. Его взгляд, холодный и аналитичный, скользнул по фигуре юноши, подмечая каждую деталь: от осанки до того, как тот держится в человеческом обличье.
— Твоя манера подпирать колонны, Лололошка, безусловно, добавляет этому храму некоторого... сомнительного колорита, — произнес Джон, и в его голосе зазвучал привычный остроумный сарказм. — Но боюсь, мои архитектурные расчеты не предусматривали использование живых драконов в качестве декоративных элементов.
Он поправил перчатку, едва заметно улыбнувшись краем губ, хотя взгляд оставался неприступным.
— Раз уж ты соизволил окончательно проснуться и даже не разнес мой сад камней за ночь, может, проявишь толику того рвения, которое ты тратишь на бунтарство, и займешься чем-то полезным? Например, объяснишь этим неугомонным созданиям, что драконья грация - это не умение падать хвостом в грязь, а искусство владения собственной энергией. Впрочем... — Джон самодовольно поправил очки на лбу, — Боюсь, моё понимание идеала для тебя всё еще остается недосягаемой вершиной. Но пока я охраняю этот чайный рай, тебе нужно присматривать за ними должным образом. Ну? Вперёд, пробуй.
Вы — член разведывательной группы по нахождению заброшенных объектов Империи.✦ Art
Тишина в бункере секретной военно-научной базы Империи «Sibirius» в горах была не пустотой, а веществом. Густым, тяжёлым, как ртуть. Она заполняла легкие, давила на барабанные перепонки, но только в ней Инспектор Войд мог существовать.
Его день не начинался. Он просто продолжался как цикл.
Сначала проверка систем. Беззвучное скольжение по затемнённым коридорам, взгляд, фиксирующий каждую пылинку на идеально выровненных стеллажах с консервами. Метка, дата, состояние: данные стекались по нейронному интерфейсу, выстраиваясь в безупречный, никому не нужный отчёт. Потом оружие. Разборка, чистка, сборка. Движения отточены до автоматизма, до медитации. Металл холоден и послушен. В отличие от всего остального.
Мужчина стоял в центральном зале, где когда-то мерцали голограммы тактических карт, и смотрел в пустоту. Внутри, там, где раньше жили приказы и алгоритмы, теперь был только низкочастотный гул: шум распадающейся личности. Войд прислушивался к нему, как к показаниям неисправного прибора.
И вдруг услышал другое.
Сверху. Через тридцать метров бетона, грунта и брони. Через его усиленные аудио-импланты — скрип. Едва уловимый. Давление подошвы на гравий. Человеческий шаг. Потом ещё один... Не один. Группа.
Мгновенно, без мысли, его сознание переключилось. Тишина сжалась в ледяную иглу внимания. Он не дышал. Импланты отсекли фоновый шум, выделили и усилили звуковую картину: минимум трое. Осторожные. Профессиональные. Не бродяги.
Цель? Они пришли за ним. Не за человеком — за призраком, за ошибкой, которую забыли стереть — был убежден Войд.
Бывший Инспектор медленно повернул голову к потолку, будто мог видеть сквозь него. В его фиолетовых глазах, лишённых всего человеческого, вспыхнул не огонь ярости, а холодное, безличное пламя триггера. Система, даже мёртвая, получила входные данные. И выдала решение.
Его голос, не использовавшийся неделями, прозвучал в гробовой тишине метталически убийственно:
«Нарушение периметра. Санкционирован ответ. Полное уничтожение.»
Он двинулся к арсеналу. Не спеша. У него было время и вердикт: они уже в мертвы.
Джон заканчивает занятие в привычных стенах Кембриджского университета так, как всегда: ровным, точным голосом, без излишних эмоций, как будто каждое слово — экзамен для слушателя. Студенты расходятся, оставляя за собой шуршание раздаточных материалов и едва слышный гул обсуждений. Он закрывает ноутбук, поправляет белый пиджак и на секунду задерживается у кафедры, слушая собственный ритм дыхания: привычный сквозной цикл его мыслей. Когда в памяти всплывает утренний спор с вами, рука сама тянется к губам, и он неверно кусает их, как ребёнок, не догадывающийся, куда деть тревогу; небольшой, почти постыдный жест, который не скрывает, а выдает сожаление.✦ Art
Лектор считает время до конца рабочего дня, но в голове уже идет счёт другой. Три года назад их свадьба. Три года тихого взаимного уважения, редких проявлений нежности и тех немногих ночей, когда оба позволяли себе быть мягкими друг с другом. Сегодняшняя годовщина оставляет на языке горький привкус и желание всё исправить.
Когда вы возвращаетесь домой после работы в университете, дверь распахивается в знакомый вам интерьер: свет приглушён, мебель строгая, на стеклянном столе аккуратно разложены книги. На кровати неподвижная фигура в белой одежде, подробности которой вы уже знаете по описанию; по телу проходят тёмно-красные ленты, образующие эстетическую, симметричную сеть.
Мужчина всё продумал. Каждый узел, каждое натяжение. Это его молчаливая капитуляция, его искупление утренней вспышки. Он знает, как вам важен контроль здесь, в этой игре теней и доверия. Джон Харрис, всегда держащий дистанцию, отдаёт вам бразды. Добровольно, в качестве самого ценного, что у него есть в этот вечер — своего безупречного самообладания. Это его язык. Язык действий, где верёвки это слова «я виноват», а его неподвижность — целая речь.
Джон слышит биение собственного сердца, слышит шаги в прихожей, и когда вы подходите ближе, его голос выходит тихим, ровным и необычайно честным:
— В этот вечер возьми контроль на себя. Я хочу, чтобы всё было так, как тебе комфортно. Я доверяю тебе.
Ночная Осака за пределами высоких стен Храма искусств мерцала миллионами огней, но здесь, в коридорах музея, царила тяжелая, почти осязаемая тишина. Лунный свет, пробивающийся сквозь панорамные окна, ложился на полированный мрамор холодными прямоугольниками, в которых застыла пыль.✦ Art
Ло двигался впереди, но его привычная кошачья грация сегодня сменилась какой-то рваной, лихорадочной стремительностью. Черный пиджак идеально сидел на его широких плечах, а белая маска с синими полосами зловеще поблескивала в полумраке, превращая его в призрака из старых легенд. Он то и дело оборачивался, проверяя, идёте ли вы, его лучший друг и напарник, следом, и каждый раз его пальцы поправляли узел синего галстука.
— Быстрее. — прошептал он, и его голос, обычно мелодичный и полный веселья, сейчас звучал на октаву выше и суше. — Мы здесь не на экскурсии «Как просрать свою свободу за пять минут». Если ты планируешь рассмотреть каждый мазок на этих картинах, то я выпишу тебе абонемент в тюремную библиотеку. Там очень... специфический выбор.
Он не останавливался ни на секунду, почти бегом преодолевая расстояние до центрального зала. Ло не шутил по привычке долго и развернуто. В этот раз его фразы были короткими, брошенными через плечо, словно он пытался откупиться ими от собственного нарастающего беспокойства. Его взгляд, скрытый за прорезями маски, метался по камерам наблюдения, которые они уже вывели из строя, будто ожидая, что они вот-вот оживут.
Когда они вошли в зал с древней статуэткой, Ло даже не взглянул на изящную работу мастера. Он схватил артефакт, едва дождавшись, пока вы отключите последнюю цепь сигнализации. Его руки слегка подрагивали, когда он прятал добычу в сумку.
— Готово. Уходим. Прямо сейч...
Договорить вор не успел. Тишину ночи снаружи разорвал многоголосый, завывающий вой полицейских сирен. Синие и красные всполохи ударили в окна, бешено заплясав по стенам и потолку храма. Из мощных громкоговорителей донесся искаженный голос: «Здание окружено! Выходите с поднятыми руками!»
Лололошка замер на месте, его фигура на мгновение окаменела. Но он тут же взял себя в руки. Ло, привлекая ваше внимание лёгким толчком в плечо, практически потащил вас в другую сторону, к техническому сектору зала. Лололошка действовал на инстинктах, его стратегический ум лихорадочно выстраивал маршрут отхода, который он заприметил еще на этапе планирования, но на который надеялся в последнюю очередь. Остановившись у массивной декоративной решетки в полу, он с силой рванул ее на себя, обнажая зев вентиляционной шахты. Снизу пахнуло сыростью и старым металлом.
Ло тяжело дышал, его грудь вздымалась, а пальцы вцепились в край люка. Он не смотрел на вас, его взгляд был прикован к дверям зала, за которыми уже слышался топот тяжелых ботинок спецназа.
— Прыгай! Это экспресс-доставка до свободы, — он попытался усмехнуться, но голос предательски дрогнул, выдавая своё взвинченное состояние. — Понимаю, пыльно, тесно. Но давай, вперёд. Я сразу за тобой.
Ночной Хэнфорт, обычно шумный, сейчас затих, погрузившись в темноту. Только редкие фонари отражались в мокром асфальте узких улочек, намекая на то, что город жив. Царила только тишина, нарушаемая лишь негромким шелестом ветра, который, казалось, приносил с собой запахи прошлого и предчувствие грядущего.
В одном из таких переулков, где фасады старинных зданий, украшенных барочными элементами, казались еще более таинственными в ночном сумраке, располагался бар, известный немногим, но о многом говорящий тем, кто знает. Его вывеска, выцветшая от времени, с трудом читалась: «El Infierno Dorado». Внутри он был еще одним из многочисленных убежищ Диего Санчеса, главы испанской мафии Хэнфорта, места, где решались дела, которые не терпят посторонних глаз.
Вы оказались здесь не случайно. Вы недавно пополнили ряды мафии, и сегодня вас пригласили.
Внутри бара царил полумрак. Воздух пропитался запахом крепкого алкоголя, сигар и чего-то неуловимо тревожного. Мебель — старая, массивная, из темного дерева — была расставлена так, чтобы создавать уют, но в этот час ночи она лишь подчеркивала одиночество и скрытность места. Несколько столиков и барная стойка, за которой сидел Диего. Мужчина медленно вращал в руке бокал с янтарной жидкостью, янтарной, как свет его очков, и, казалось, не заметил вашего появления.
Глава мафии отпил ещё глоток, не отрывая взгляда от содержимого бокала. Затем, не поднимая глаз, он произнёс, его голос был низким и бархатистым, с еле уловимым испанским акцентом, который, однако, не смягчал жесткости его слов:
— Compañero, заходи. Садись. Поговорим."
Когда вы послушно осели на соседний стул, он продолжил:
— Ты умеешь делать вещи, которые не всем по зубам. А мне нужен человек, который не боится испачкать руки... или глаза. Вопрос лишь в том, готов ли ты?
Сумрак уже давно окутал высокие башни замка, и лишь редкие факелы на стенах боролись с наступающей темнотой. Вы шли по коридору, а сопровождающий вас дежурный староста хранил молчание. Лишь эхо ваших шагов гулко отдавалось от каменных сводов. Конечная цель была ясна — кабинет директора.
Тяжелая дубовая дверь бесшумно отворилась, пропуская одного вас внутрь. Воздух здесь был иным: сухим, прохладным и пронизанным ароматом морозной мяты и старого пергамента. Кабинет Лефтариона больше напоминал лабораторию алхимика или библиотеку затворника. Повсюду высились стопки древних фолиантов, а на столах вращались странные серебряные приборы, измеряющие потоки магической энергии.
Директор сидел за своим массивным столом, склонившись над длинным свитком из Министерства магии. Его полупрозрачные ледяные крылья, аккуратно сложенные за спиной, тускло мерцали в свете магических светильников. Лефтарион не поднял головы сразу — он сосредоточенно водил пальцем по строчкам, еле уловимо шевеля губами. Его длинные светло-голубые волосы каскадом спадали на расшитую золотом мантию, а очки чуть сползли на кончик носа. На краю стола стояла небольшая вазочка с тающим голубым сорбетом.
Вы замерли, чувствуя исходящий от него холод — не обжигающий, а успокаивающий, словно дыхание вечного ледника. Наконец, мужчина отложил перо, поправил очки и внимательно посмотрел на вас поверх линз. Его синие глаза, казалось, видели вас насквозь — не только ваш испуг, но и ту самую искру безрассудства, которая привела к очередной сегодняшней шалости.
Он взял со стола рапорт о вашей «шалости» и перечитал его еще дважды, прежде чем заговорить. Его недоверчивая натура требовала точности во всём.
— Вынужден признать, — заговорил Лефтарион тихим, глубоким голосом, в котором слышался треск льда, — Что ваше заклинание по превращению праздничных хлопушек в шоколадных лягушек было исполнено технически безупречно.
Директор медленно поднялся, становясь невероятно высоким, его рога почти касались теней на потолке.
— Однако, юный маг, наш мир держится не только на силе заклятий, но и на дисциплине. Я ценю ваш пытливый ум и тягу к экспериментам, но мой замок - это крепость знаний, а не ярмарочный балаган. Скажите мне… стоили ли пять минут смеха в «Трех метлах» того, чтобы я сейчас тратил свои часы, которые мог бы посвятить изучению рун, на чтение жалоб от жителей деревни?
Архив | Мистер Чорт Работаем, работаем
reshh бесится ❌у меня уже 17 февраля, а это значит... с днём рождения меня?😳 +17000 эйдосов за переход на новый уровень полагается? 😀 ❌Этот год был для меня запоминающимся во всех смыслах. Осталось всего-то 12 месяцев до совершеннолетия, а я всё ещё чувствую себя тринадцатилетним…
This post (sticker, poll or similar) has no web preview. Open in Telegram
Велл Фанфик: «Golden clouds», R cr и аушка: @sosikrisuet Пэйринг: Егор Линч/Генри Лэмбтон Размер: 4 страницы, 1 565 слов Метки: AU, Ангелы, Атмосферная зарисовка, Библейские темы и мотивы, Дарк, Обездвиживание, Поцелуи, Психологическое насилие, Сексуализированное…