Вот и он, последний из братьев — праздников Колеса года. С Самайном нас. Он идёт, оголяя чёрные ветви деревьев. Идёт по грани реальностей, отворяя Врата к Тёмной половине года.

Наступило время большой Жатвы. Это праздник последнего урожая, время погребения и возрождения. Древние кельты верили, что завеса между миром живых и миром духов становится так тонка, что некто в ночь Самайна может свободно бродить по земле среди нас. И это не непременно злобная нечисть, нет: добрые, коварные, милостивые и пакостливые, это могут быть самые разные сущности. Духи предков подают весточку. И конечно, имеются в виду фейри. Вот кого зачастую имели в виду, говоря "spirits". Мир был разделён надвое, и духовным, таящимся под холмами, руководили именно они. Так что двери сидов [те самые холмы, где живёт народец] были гостеприимно открыты, ожидая, пока туда попадут неосторожные путники.

К Самайну на праздник впервые за год заглядывает Дикая Охота. Это время почтить всех тех, кто был раньше, за всё, что было подарено нам в течение года — за блага и уроки — попросить руководства и установить намерения на следующий цикл года. Вращение Колеса завершается в этой точке, чтобы начинаться снова.

В домах в эту ночь было принято гасить все огни, чтобы зажечь новый, от общего костра. Даже жаль, что в современных городских условиях "общий костёр" никакой не сделаешь. А я люблю костры: и красиво, и тепло.

В качестве празднования было принято прибирать дома, устраивать пышные застолья [урожайный праздник же], гадать по-всякому, одаривать друг-друга и мастерить светильники. А ещё отдавать долги, чтобы в следующий год войти без оных за плечами. Хорошая традиция, кстати.

Угощались в этот день осенними овощами и фруктами, всевозможными блюдами из орехов и яблок [и яблочным сидром].