Фенячьи бредни. [18+] on Telegram: “Сердце колотилось, как будто пыталось вырваться…”

Сердце колотилось, как будто пыталось вырваться из груди, а лёгкие, полные воды, не давали обрести долгожданный воздух — напоминая о том моменте, когда смерть лишь на миг приоткрыла свои объятия. Слабо скулит, пока её тихий скулёж не перерастает в судорожный кашель. Звуки сжатого горла и булькающей жидкости смешиваются с шелестом волн.

Погода разыгралась не на шутку.
Повезло выбраться до начала волнения океана.

Дёргается, сгибаясь от усиливающегося кашля, пока горло раздирает от удушья. Тяжело давались первые минуты после чудесного спасения: головокружение, сильная головная боль, тошнота и ослабевшие мышцы. Всё это было подобно пытке.
Глаза красные и раздражённые от морской воды. Каждый вздох давался мучительно, но она дышала. Ей нужно дышать.

Слёзы навернулись сами, а с ними запоздало раздался первый хриплый всхлип.

Вдруг её обмякшее тело подхватывают и тянут.
Всё произошло так быстро, что Райя даже не поняла, когда нечто держало её на своих коленях в объятиях.
До боли сдавливает грудь, но в тоже время так бережно держат, боясь упустить. А девушка морщится, трёт руками глаза, пока окончательно не приходит в себя и не поднимает глаза на спасительницу.

Они были всего в нескольких метрах от края пирса.
Видит, щурится и всматривается. И впрямь человек. Женщина.
"Это она меня спасла?"
Задаться вопросом было бы не грех. Откуда и почему.
Но только фокус стал чётче, а глаза скользнули ниже, как вмиг раскраснелось лицо бедолаги, а зрачки расширились от удивления.
Хотела было вымолвить что-то, да снова её пробило на приступ кашля, и она скрючилась на женских коленях, склонив голову вбок.
Вот-вот стошнит. Снова.

Так и произошло.

А спасавшая персона и не говорила ничего. Лишь рукой водила по спине учёной в утешительном жесте, пока Райя испытывала свой желудок на прочность. Впрочем, после даже полегчало.

Нужно было передохнуть… Но времени не было.
Каждая секунда была на счету. Подул ветер.
Только сейчас в полной мере ощутила, как ей холодно.
Застучали зубы, а вместе с этим озноб настиг врасплох.
Слёзы невольно струились по щекам, а дрожь, сковавшая и обхватившая, кажется, беспокоила только Райю.
В отличие от человека, морская дева, даже обнажённая, на суше ощущала себя необычайно комфортно. Выросшая среди непомерных глубин, она привыкла к суровым холодам, и поэтому даже морозная стужа не внушала ей страха. А вот что она точно бы не перенесла, так это палящее солнце, которого, благо, на горизонте ещё долго не видать.

Мягко утирая слезы с щеки, Окетра неотступно наблюдала за новой знакомой, той, что, изнеможённая, продолжала пытаться собраться с мыслями. Несмотря на свое плачевное состояние, Райю поразила её ясность ума; казалось, что понимала она даже больше, чем необходимо.
Да будь у неё больше сил, сейчас неслась бы галопом отсюда подальше или хотя бы отвернулась, но крепкая ладонь на её подбородке не считала необходимым отводить глаз.
Стыд сжигал изнутри, и она изо всех сил старалась не думать и тем более не опускать взгляд. Никогда ранее в своей жизни учёная не ощущала себя столь беззащитной, уязвимой и такой развратной.

А женщина перед ней вовсе не стыдилась своего облика. Напротив, в её глазах не отражалось ни любви, ни страха, ни радости — лишь отголоски тревоги. Глаза её были бездонными, словно чёрная дыра. Такие тёмные, но в то же время живые, они изучали, разглядывали и наблюдали. Как заботливо, как осознанно.