Фенячьи бредни. [18+] on Telegram: “— Умница какая. Даже уговаривать не пришлось,

— Умница какая. Даже уговаривать не пришлось, — хихикнув, Дана чуть склоняет Окетру, чтобы было лучше видно, — ты только не дёргайся. Хуже будет только тебе.

Кожа в месте, где насекомое вонзило свои лапки, вздулась, приняв грозный пурпурный оттенок, словно отравленная рана. Она чувствовала, как кровь приливает к этому месту, с каждым ударом сердца, словно пытаясь избавиться от чуждого существа. Но "насекомое", вцепившись своими хитиновыми лапками в нежную плоть, держалось крепко, словно присосавшись.
Каждое движение — это невыносимый комок страдания, который пронизывает каждый нерв, оставляя за собой следы пылающего острия.
И вдруг, в миг нерушимой тишины, вся боль, как в страшном сне, отступает. Кажется, что кто-то снял с плеч тяжёлую цепь страданий. Вместо горящих потоков приходит прохлада, медленно окутывает спину, льется вниз, заполняя пустоту целебным бальзамом.

...Боль отступает, уступая место безмятежности.

Обречённо выдыхает. Теперь, стыдясь своего красного и мокрого от слёз лица, даже головы не поднять и в глаза не взглянуть спасителю.

— Ты там что, плачешь? Надеюсь, от счастья, потому что скарабея в твоём теле больше нет. Живи спокойно. Хе-хе.

Заливая открытую рану анестетиком, который был почти незаменим, Дана плавно скользит кончиками пальцев по её плечу, а после, убрав руки с груди на колени, продолжает свой монолог:

— Не прижимай руки так близко к телу. Замотать могу не только спину, — с привычным напором и язвительностью продолжает особа, но после смягчает тон и более снисходительно спрашивает:
— Сама ты как, лучше?

— ...Да. Лучше.

Проводя ладонью по мокрым щекам и смахивая слезинки, в ответ буркнула женщина, надеясь унять своё бьющееся как сумасшедшее сердце концентрацией на чём либо, лишь бы не на произошедшем.

Дама, тем не менее, принимается за перевязку.

Её руки бережно, но настойчиво начали обвязывать область спины, касаясь кожи с неожиданной сдержанностью. Лопатки, упрямые и сильные в своей анатомической красоте.
Мягкий, но прочный материал плотно обнимал изгибы, создавая нежный пресс, который, как будто, зажимал дыхание между волнами боли и облегчения.

По окончании перевязки персона любезно натягивает на тело Окетры одеяние, поворачивая её к себе, и почти еле слышным шёпотом говорит:

— Через несколько часов боль вернётся, но, думаю, это не так критично, — тихо хихикая, подмечает Дана, — но если боль будет не выносимой, так уж и быть, я сделаю порцию моего чудо-средства и для тебя...