Фенячьи бредни. [18+] on Telegram: “Кровь, заполняя порез, приобретает алый оттенок,…”

Кровь, заполняя порез, приобретает алый оттенок, стекая на руки и капая маленькими каплями на края белоснежной ванны.

Склонив руку над сливом, Леди обильно льёт воду в перемешку с антисептическими средствами Даны, смывая и промывая рану, вымывая мелкие песчинки и очищая руку по локоть от уже засохшей крови.
Промывание раны антисептическим средством заставляет нахлынуть волну неприятных ощущений, но это необходимо, чтобы предотвратить инфекцию.

Тихое шипение срывается с уст дамы, но Окетра лишь сочувственно качает головой.

Жгучая горечь слегка отрывает от удушающей пустоты. Тугое, но бережное перевязывание марлей было завершающим финалом.
В дальнейшем, придётся менять повязки хотя бы каждые пять-шесть часов, для избежания инфекции и последующей обработки.

— Я закончила. Умойся и, если есть во что, переоденься. Повязки, вероятнее всего, намокнут, поэтому я перевяжу их по новой уже перед сном, — поднимаясь, отвечает Окетра, почти было гладя женщину по волосам, но останавливая себя на половине пути.

— Как предусмотрительно, — хихикая, как ни в чём не бывало, отвечала Дана, провожая Леди взглядом.

Не передать словами, как за этот короткий момент у Даны перевернулось буквально всё. Это было чем-то невообразимым, немыслимым. С такой снисходительностью и лёгкостью такой неженке удалось так скоро заполучить её доверие, что и не верилось, что это было наяву... А ведь раньше Дана видела в Окетре лишь очередную зажравшуюся в собственном богатстве девчонку, которой лишь бы потрясти у носа своим богатством.

Нелепость, да и только.

***

По истечении полу часа вновь обе дамы сидели вместе.
Окетра разматывает промокшие бинты, чью невинность тронула алая кровь, пропитавшая их почти на сквозь.
Дана, склонив голову и подпирая свободной рукой голову лениво наблюдала, попутно изучая поведение и лицо спутницы.

И вновь пронзившая боль заставляет стиснуть зубы, а тело покрыться мурашками.

— Хара... — срывается с уст не слишком культурное слово, когда снова гремучая смесь её авторства попадает на открытую рану.

— Извини, — сама того не понимая, за что только что были принесены извинения, Леди принялась мотать тугую повязку.

В этот раз, не жалея марли, она затягивала уже не кровоточащую ладонь почти до локтя.
Но рана была коварной и в любой момент могла открыться из-за подвижного места.

Дана вдруг выдаёт:

— Что же... Раздевайся.

Первая реакция ожидаема: шок, недоумение, негодование. После пришла стадия принятия её слов, но никак не смирения.

— Чего-чего? Я не ослышалась? Это с какого такого это?— взъелась, уперев руки в бока, выпрямляя спину.

Дана демонстративно хмурится, и закатив глаза, принялась сама расстёгивать молнию на пижаме Леди, подкрепляя свои действия аргументами:

— Во-первых, что тебе там прятать? Во-вторых, помочь хочу. Свою благодарность принесёшь мне потом, — хихикая и акцентируя на этом внимание, говорит Дана, уже оголяя её тело по пояс.

Было нелепо думать, что Леди под тёплой пижамой будет что-либо носить, посему для инициатора открылась не менее приятная глазу картина.
Уж было желая пошутить да подчеркнуть её внушительные формы, как её обрывают.
Окетра, что сейчас была похожа больше на раскрасневшееся солнце, нежели на ранее серьёзную и строгую женщину, оперативно обхватила свои груди руками и отвернулась спиной, не позволяя даже думать о чём-то таком, что уже давно пришло в голову любительнице съязвить.

А ведь именно спина и нужна была Дане. Как удобно.