Фенячьи бредни. [18+] on Telegram: “Ночь. Да небо звёздами усыпано. Но сегодня в нём…”

Ночь.
Да небо звёздами усыпано. Но сегодня в нём вспыхнула новая звезда, горящая с особым блеском.

— Эй-эй! Дана? Дана. Вот ты где, — раздаётся голос из-за спины. Не дожидается ответа. Значит, и не очень-то нужно. Но делает шаг вперёд, потом ещё и ещё, пока не достигает девичьей фигуры.

— Какого фараона ты, — обрывают её лёгким толчком в спину, желая, чтобы внимание особы было полностью сосредоточено на ней. — Мгх, да чтоб тебя! — исполняет невольно просьбу, поворачивается. Да даже больше. Встаёт. Подскочила на ноги, встречаясь с тёмными глазами. На мгновение такая близость даже взбудоражила. Отпрянула, да на самый край… Оступилась.

— Ну, ну. Не нужно идти на отчаянные меры, — в более шутливой форме вдруг отзывается Окетра, крепко держа чужое предплечье, подтягивая ближе и оттягивая почти на середину, лишь бы вновь дурость какая в голову не стукнула.
Секундное молчание, перерастающее в неловкие переглядки, пока, наконец, не нарушает тишину инициатор встречи:

— Я слышала, что Бурис …

— Не нужны мне твои подачки! Не нужна мне твоя жалость, твои соболезнования! Думаешь, я нуждаюсь в твоих утешениях?
Спешу обрадовать: НЕТ. А теперь я даю тебе пять секунд, чтобы скрыться с глаз моих долой, пока я сама тебя с крыши не спустила, — уж тянет руку к кинжалу, надеясь, что так доходчивее донесёт, что шутки здесь плохи.

— Давай, я считаю до пяти… Оди-ин! — слово оборвалось, даже не окончившись, ведь грудь её сдавило. Сдавило не абы что, а руки Окетры, что так крепко, но и нежно одновременно сжимали, тянули ближе, уговаривая прильнуть к груди и, наконец… Отбросить клинок.

— Извини. Мне не понять, как тебе тяжело, и я не смогу никогда этого понять, не встав на твоё место. Но… Я не могу смотреть и бездействовать, когда на твоём лице… Да на тебе лица нет!

Сжимая крепче, начала монолог Леди, пока ладонь скользит выше. Ложится на затылок, впиваясь пальцами и прикладывая к груди. Да даже не к груди. Больше к плечу, ослабляет хват.
Вторая рука по-прежнему лежала на спине, плавно касаясь самыми кончиками пальцев. Уже не держит так крепко, и будь желание, давно смогла бы оттолкнуть, возразить, а может, даже кинжал в бок вонзить, но нет… И в мыслях не было дури такой.
Самой уже не хочется. Не хочется ни ругаться, ни кричать, ни возмущаться и даже злиться.

— Ты… Всё-таки позволишь, Дана?

Разжимается ладонь.
Отпускает рукоять, заставляя клинок скользнуть обратно.
Глаз не поднимает, лишь покорно склонив голову, стоит, не решаясь даже позы сменить. Но реакция говорила всё за себя.
Позволяет. И доверяет.

Ещё стоят с минуту. Обе молчат. Обеим непростительно было бы прервать устаканившуюся между ними идиллию. Если её можно так назвать. Только всё же руки кладёт. Прижимается да присматривается. Так настороженно и нетерпеливо.

В глазах женщины Дана была похожа на дикого котёнка.
Дикий, маленький, местами, может, даже чумазый, запуганный этим миром, но так нуждающийся в тепле и понимании. Эта мысль грела сердце ещё сильнее, но, озвучив она свои ассоциации вслух… Шерсть дыбом встанет.