Фенячьи бредни. [18+] on Telegram: “Растерянно пробормотала она, присела на корточки…”

Растерянно пробормотала она, присела на корточки, протянула руки и взяла её лицо в ладони.

— Тогда у меня к тебе ещё больше вопросов. И почему это «сам»? Правильно — сама, а не сам.

— Ммм… — Кэтрин закатила глаза, вырвалась и протестующе заворчала:

— Сам, сам! Я сам, и всё тут!

— Ну какая же ты сам, если ты девочка!

— Иуу…

— Да ты… Тц.

Понимая, что спор бесполезен, Ники махнула рукой, подняла малышку и посадила в наполовину наполненную ванну, предварительно перекрыв воду.

— Вот и посидишь тут одна, «сам»!

Кажется, её это не испугало, а даже немного успокоило.

— …Действительно, очень страшно, особенно для тебя.

Тихий смешок сорвался с губ дамы, когда она опустилась на пол у края ванны. Завороженно разглядывая свою новую знакомую, она погрузила руку в воду, проверяя температуру — не слишком ли горячо, достаточно ли тепло. Девочка сидела смирно, ни намека на недавнюю непоседливость и брызги, к которым Ники внутренне уже приготовилась. Первые минуты она методично поливала тёмную макушку небольшим ковшиком, смачивая волосы и украдкой посмеиваясь над тем, как малышка жмурится каждый раз, яростно протирая глазки ладошками и брезгливо стряхивая капли с рук. Иногда фыркала, если коварная вода всё-таки пробиралась в нос, несмотря на все предосторожности.

— Волосы у тебя красивые, но этот цвет… Разве встретишь такой в природе? А глаза… эти пятнышки… Ты вообще человек? Как тебя зовут?

В лицо хозяйки хлестнула волна, превращая и без того влажную рубашку в подобие мокрой тряпки. Ещё секунду назад смех искрился в воздухе.

— Да ты… Дурочка что ли? Нельзя так делать, слышишь?

И чтобы показать, насколько это было неприятно, женщина демонстративно плеснула целым ковшом прямо в лицо Кэтрин, явно не задумываясь о последствиях своей импульсивности.

Веселье вмиг улетучилось, когда ответный плеск обрушился на неё, смывая с лица самодовольную ухмылку и заставляя пошатнуться. Девочка зажмурилась, съёжилась, почувствовав, как вода попала в нос и потекла по горлу, обжигая слизистую. Плакать хотелось, а не смеяться.

— Блядь… — выругалась, протягивая руку, чтобы несколько раз робко провести по детскому плечу, как бы извиняясь.

— Извини, извини, не подумала, всё хорошо, — будто убеждая саму себя протараторила Ники, понимая, что пора завязывать дурачиться и лучше заканчивать всё это поскорее.

Оставшаяся часть прошла в напряжённом молчании. Кэтрин не простила её, но по мере того, как её освобождали из мокрого плена и заворачивали в мягкое, огромное, по детским меркам, полотенце, настроение заметно улучшалось. Она перестала брыкаться и кусаться, словно примирилась с участью "хорошей девочки", выжидая удобный момент для побега.

А хозяйка уже и позабыла о тех хлопотах, которые доставила ей малышка всего каких-то три часа назад.

Устраиваясь поудобнее в углу дивана, прислонив голову к подлокотнику, к своему несчастью, она обнаружила, что её уж очень сильно начало клонить в неминуемый сон, о чём ей услужливо напоминали периодические зевки, и которые иногда даже в какой-то степени располагали Ники, что уже минут двадцать была чем-то увлечена на кухне, видно, совсем позабыв, кого притащила в дом.

Возможно, она слишком понадеялась, что её гостья будет вести себя смирно, даже когда её оставят одну. И доля правды в этих ожиданиях была: ребёнок даже не заметил, как уснул, согретый наброшенным одеялом и приглушённым светом из соседней комнаты, где временами мелькала тень демоницы.