Фенячьи бредни. [18+] on Telegram: “— Хаха! Ну, ну. Окетра, Окетра... Ну чего же ты.…”

— Хаха! Ну, ну. Окетра, Окетра... Ну чего же ты. Не стоит принимать пятое поражение подряд так близко к сердцу, — стоя на самом краю подъёмного крана, хохоча, говорила Дана, сжимая запястье особы, чья жизнь была в буквальном смысле в её руках. В одной руке мёртвой хваткой запястье, а в другую впивалось лезвие меча, — да брось ты уже его! В самом деле, — вырывая оружие из руки ошарашенной Леди и отбрасывая его в сторону, чуть с наездом продолжает Дана, вытягивая и стабилизируя положение особы.

— Дура дурой. Ей богу, — фыркая, бормочет та, смотря на то, как ладонь, бывшая некогда целой и невредимой, теперь изрезана глубоким, но аккуратным порезом, словно цирюльник провёл по ней холодным лезвием. Неприятная острота раны пронзила тело, заставив нервные окончания взорваться волной боли, которая, кажется, сквозила везде — от пальцев до самого плеча.
Кровь струилась, медленно, но неумолимо, оставляя за собой алые следы. Она обвивалась вокруг пальцев, повергая обеих в смятение.
Белые брюки и рукава были безвозвратно запачканы алыми пятнами. Какая жалость...

— Угх... Чёрт. Куда ты выбросила...? Ох, ох. Боже, Боже... Зачем ты только, — хватая за руку женщину, тараторит ошарашенная Окетра, стягивая с хлещущей кровью ладони изрезанные кожаные перчатки и выбрасывая их вниз. Уже всё равно не понадобятся.

— Эй, да что с тобой, — начинает Дана, но Окетра перебивает её, начиная тащить вниз, к спуску.

— А вот ничего. Зачем надо было это делать? Будто... Будто тебе есть дело до моей жизни, ха-ха! Ну... Ну бред же, да? — взглянув в потемневшие от раздражения глаза Даны, уже более неуверенно интересуется Леди, продолжая вести её за собой вниз.

— Эй, ну... Не молчи. Из тебя хлещет как ... Как из крана вода. Ты уж постарайся не потерять сознание хотя бы до того, как мы спустимся, — уж было начала монолог дама, как тут Дана достаёт из сумки на поясе пузырёк со странной жидкость и, откупоривая его зубами, не раздумывая льёт на открытую рану, при этом морщась и хмурясь, показывая, как это больно и неприятно.
Прижечь рану и залить всё это анестетиком — обычное дело. Тем более для такого рода травм.

Спускаясь вниз, Окетра по-прежнему возилась возле Даны, словно та вот-вот упадёт в обморок, хотя женщина вполне чувствовала себя хорошо.

— Ну и чего ты крутишься всё? Успокойся, — закатив глаза и фыркнув, бормочет Дана, — я не твой дорогой Абд, чтобы ты пеклась тут обо мне, как мамочка, — хихикнув, отвечает дама, двигаясь и дальше по берегу в направлении к деревне.

— Мамочка? Ха-ха... Это у тебя предпочтения такие? — с хитрым прищуром интересуется женщина, двигаясь следом, чуть придерживая спутницу за плечо, попутно поглядывая на её поврежденную ладонь, с которой по-прежнему капала кровь.

— Что что? Ха-ха. Да-да. Очень смешно, — саркастично бормочет Дана.

***

Оттолкнув толстосума с порога и лишь прошипев:

— С дороги, Ханзир, — обе дамы с гордо поднятой головой проходят в дом, запирая дверь за собой и оставаясь в буквальном смысле на едине.

На такую наглость со стороны Даны женщина лишь податливо качает головой, соглашаясь с "жестокой" судьбой Фараха.
А ведь он гад редкостный... Это Дана ещё мягко прошлась по нему.