— О, лисички! — прошептала девушка, опускаясь на одно колено. Сумка, тяжело лежавшая на плече, съехала вниз, и Хаос, расстегнув молнию, принялась шарить внутри в поисках канцелярского ножичка, инструмента, способного срезать гриб, не потревожив хрупкий корень.

Оранжевые головки рассыпались по опушке. Глаза загорелись азартом. Она собирала лисички, пока настойчивая вибрация телефона в кармане брюк не вырвала её из занятия.

— Да кто там… — проворчала она, бросив хмурый взгляд вниз. Лезвие ножа блеснуло на солнце, когда девушка выудила смартфон и прижала его к уху. — Да-да?

— ГДЕ ТЕБЯ ЧЕРТИ НОСЯТ?!

— Я грибы в лесу собираю.

— Какие нахер грибы?! Ты забыла, что у нас сегодня зачёт по цитологии?

Секундная пауза повисла в воздухе. Осознание нахлынуло, смирение стало неизбежным.

— А-а-а… Да?

— Пиз… Да, представь себе! Ты почтишь сегодня меня своим присутствием или мне потом снова тебя по всей округе вылавливать?

— М-м, да не, я не хочу сегодня идти. Скажи, что я заболела. Всё, давай, грибы убегают, — выпалила она и сбросила вызов, переведя телефон в беззвучный режим.

— Так, а где ножик-то…

Глаза забегали по мху, выискивая пропажу. Безуспешно вздохнув, Хаос провела ладонью по бархатистой поверхности, пока пальцы не наткнулись на незакрытое лезвие.

— Ай.

Девушка отдёрнула руку, на внутренней стороне ладони алела тонкая царапина.

— Пф, ну ничего, не смертельно, — бодро заверила она саму себя, поднимая нож и складывая трофеи в сумку. Поднявшись на ноги, дама двинулась в глубь леса, простившись с гостеприимной полянкой.

Чем дальше в чащу, в дебри, в непроглядную глушь она забиралась, тем отчётливее понимала, как давно ей не удавалось вырваться на природу вот так спонтанно, без планов, ведомой лишь любопытством и непреодолимой жаждой найти на свою задницу приключений.

И без того едва заметная тропа растворилась под ногами, оставив даму наедине с пробуждающейся природой. Солнце, достигнув зенита, щедро лило свет, но утренний морозец всё ещё пощипывал щёки, напоминая о недавней прохладе, хотя прогноз обещал сегодня не меньше пятнадцати. Величественные сосны купались в лазури, их кроны переливались золотом в ярких лучах, а птичий хор звенел над головой, услаждая слух.

Вдохнув полной грудью пьянящий лесной воздух и раскинув руки, словно крылья, она невольно улыбнулась. Веки опустились, когда голова откинулась назад, навстречу солнцу. Ноги, уставшие от долгой дороги, требовали свободы, разрядки, выброса энергии. И она побежала. Побежала легко и беззаботно, словно в это была игра в догонялки, но только с собственной тенью. Мчалась со всех ног, ловко обходя коряги и перепрыгивая через упавшие стволы молодых осинок, пока её стремительный бег внезапно не прервала ограда. Хаос, слишком поздно заметив причудливое строение, с возгласом влетела в него.

— ОХ ТЫЖ БЛЯТЬ…

Резкий, звенящий удар металла отозвался в голове нестерпимой болью, а затем — толчок, заставивший отшатнуться и рухнуть на спину.

— Сукаааа… — выдохнула она сквозь зубы.

Прижав ладони ко лбу, девушка свернулась на боку, подтянув колени к груди. Слабый, заглушенный скулеж вырвался из горла, а слезы, обжигая щеки, текли к вискам. По ту сторону изгороди вдруг раздался хриплый, сдавленный смешок, за которым последовал гневный писк, тут же оборвавшийся в шелесте кустарника.

— А? Что это…

..

Инстинктивно зажмурившись, словно от внезапного удара, и прижав руки к лицу в безмолвной мольбе, силуэт, секунду назад уверенно восседавший на ветке, потерял равновесие и камнем рухнул вниз, исчезая в колючих зарослях. Расправить крылья оказалось непоправимо поздно.

— Ммхг...

Извиваясь и дергаясь в цепких объятиях кустарника, который, к счастью, смягчил падение, избавив от серьезных ушибов, Мотылёк с ворчанием пыталась выпутаться, пока краем глаза не засекла движение. Затаив дыхание, она припала к земле, поворачивая голову в сторону покосившегося забора.

Сама судьба решила побаловать её зрелищем.