Фенячьи бредни. [18+] on Telegram: “Принимает без возражений и жадно выпивает всё до…”

Принимает без возражений и жадно выпивает всё до последней капли, и только потом обращает внимание на обстановку. Слабый свет свечи, совсем другая планировка комнаты… Но, предвосхищая её невысказанные вопросы, хозяйка тут же говорит:

— Это не твоя комната, как ты уже, наверное, поняла. Это мои покои, и, пока твоё состояние не нормализуется, ты будешь отдыхать здесь. Я боюсь, что, оставшись на полу, тебя легко продует, и тогда шансы простудиться возрастут в разы, а здесь… Тебе будет лучше.

"Какая щедрость! Ага, поверил..."

— Вам не стоило делать всего этого... Но я вам искренне благодарен.

С усталой негой, сквозящей в голосе, Кэтрин отзывается на непривычную роскошь, прежде чем голова коснется подушек. Мягкие, огромные — не просто удобство, а безмолвное свидетельство достатка. Она не бедна, это видно сразу. Охотник, смущенный внезапным комфортом, под чутким взглядом демона несколько раз меняет положение, прежде чем найти компромисс между удобством и протестом ноющих суставов. Лежать на спине казалось пыткой.

— Выдохни, дитя, и прими происходящее как должное. Закрой глаза и усни. Скоро рассвет.

Ники расправляет огромное, по меркам девушки, одеяло и, встряхнув, бережно обвивает им её хрупкое тело, прогоняя последний озноб. Но и этого ей мало. Минутой позже на кровать опускается еще одно, невесомое, но более тонкое.

— Просто позволь убедиться, что во время сна ты не окоченеешь.
Если тебе станет слишком жарко — просто сбрось какое-нибудь из них, но хотя бы одно всегда держи при себе.

С наигранной бодростью и ласковой улыбкой хозяйка целует в тёплый лоб, мимолетно касается плеча и исчезает, оставляя её наедине с покоем. Осматривается, изучает обстановку, и замечает, что свет всё ещё горит. "Оставила намеренно или забыла в спешке?" Неважно, если все пути ведут ко сну. Логичное завершение дня, не более. Сомнение гложут. Ворочается, потеряв уже найденную удобную позу. Не хочется верить, что всё так просто закончится. Не верится, что она жива, и страшно представить, как скоро этот покой развеется, и придется платить за каждую секунду, проведенную на царской перине.

Подтягивается ближе к подушкам, ложится почти поперек кровати, сворачиваясь в тугой клубок. Тело протестует, но только так можно хоть немного расслабиться. Одеяла летят прочь, раздражая и удушая. Градус пиздеца и собственного положения подогревал не хуже овечьей шерсти, которой были набиты простыни.

Трёт глаза, отбрасывает подушку в угол. Вокруг хаос, но сейчас это не имеет значения. Взгляд прикован к пламени свечи, что неспешно, но с жадной ненасытностью пожирает воск, прокладывая путь к освобождению. Его свобода — вечный покой, но уже не в этом мире. Было ли это знаком? Каждый решит для себя сам, но прежде чем уснуть окончательно, Кэтрин почти лицезрела то, как огонь подходит к своему предназначенному финалу, кульминации своей жизни. Он был создан, чтобы дарить свет и тепло, разгонять тьму, а когда в этом больше не было нужды, можно ли сказать, что он выполнил своё предназначение? Ещё как.