— Я слушаю.

— Можно вашу руку?

— Что, прости?

— Можно взять вашу руку?

Секундное замешательство, всплывающий вопрос: "зачем?" Но сдаётся и протягивает ей левую ладонь.

— Нет, другую.

— И что ты хочешь с ней сделать?

Молчит. "Сама подумай."

"Да чего ты хочешь?"

Вопрос застыл на кончике языка, но любопытство оказалось сильнее инстинкта самосохранения. "Что она сможет сделать?" — промелькнуло в голове, и тут же отозвалось пренебрежительное: "Ничего." Жрица медленно убрала ладонь от щеки, скользнула рукой за спину Кэтрин и, словно невзначай обнимая, притянула её ближе. Вторая рука нежно накрыла сломанную руку, слабо скользя вниз до кисти, будто желая согреть. "Всё равно сломана", — кольнуло в сознании, — "сейчас она ни к чему."

— И что ты в ней такого нашла? — прозвучало с напускным безразличием из уст Ники, упершейся щекой в макушку девочки, прежде чем та успела хоть что-то предпринять.

— Необычная.

Кэтрин подалась вперед, упираясь левой лопаткой в грудь женщины, почти ложась на неё. Теперь она сидела боком, обозревая всё вокруг, но пока не видела в этом необходимости. Накрыв ладонь Ники своей, она осторожно повела кончиками пальцев по внутренней стороне её руки, приподнимая и задирая рукав кимоно. Взгляд внимательно скользил по коже, отмечая плавный переход к обычной, привычной текстуре где-то у локтя. Осторожно перевела пальцы на тыльную сторону ладони, поворачивая её и оценивая длину когтей. По сравнению с пальцами второй руки, они казались длиннее и, возможно, прочнее. Словно их точили реже. Но может они просто быстрее растут?

Хозяйка же, казалось, и не думала противиться, с лёгким азартом наблюдая за действиями пленницы. "Дитя дитём…" — с усмешкой подумала она.