Фенячьи бредни. [18+] on Telegram: “"Только бы не парализовало,"

"Только бы не парализовало," — эта мысль билась набатом в голове, прежде чем она предприняла отчаянную попытку подняться. Левая рука, пока ещё целая и невредимая, послужила опорой. С трудом приняв сидячее положение, Кэтрин стянула с себя до пояса одеяло, которое только что дарило такое обманчивое тепло. Внезапно бросило в жар, а левую ногу пронзила острая судорога. Отлежала ли, или просто неудобно села?

— Блять…

Сквозь стиснутые зубы вырвалась брань, и всё та же верная рука сбросила одеяло целиком, открывая взору… нечто совершенно чужое. Вместо привычной униформы на ней были белоснежные ночные штаны, доходящие почти до пола, и такая же лёгкая рубашка, не стесняющая движений. Распущенные, тщательно вычесанные волосы источали тонкий сладковатый душок мяты.

— Что… Какого хрена? — слова оборвались, когда слух уловил тихие, неспешные шаги, доносящиеся из-за двери.

Девушка замерла, стараясь даже не дышать, напряжённо вслушиваясь, пытаясь определить направление звука. Наконец, скрип деревянных половиц стих. Уже готовая выдохнуть с облегчением, она поднимает глаза к дверному проёму и лишается дара речи. В дверях стоял высокий силуэт. В полумраке полыхали два алых огонька — внимательные, изучающие глаза пленницы.

Короткая пауза, и в руках незнакомки вспыхнул свет свечи, словно по мановению волшебного щелчка. Слабый огонёк осветил лицо, явив его любопытному взору.

Это была женщина лет тридцати шести. Длинные волосы, спадая на плечи, обрамляли лицо, подчёркивая густые ресницы, пухлые, подкрашенные губы в стиле гейш того века, ярко подведённое нижнее веко, словно красная стрелка, и, конечно же, эти незабываемые рубиновые глаза.

Демон. Тот самый, что напал!

— Доброй ночи. Вижу, ты уже проснулась, — произнесла она нежным, почти встревоженным тоном, — это хорошо. Я рада, что твой организм оказался достаточно силён, чтобы справиться с такими увечьями.

Хозяйка сделала шаг вперёд, не отрывая взгляда, обошла футон и опустилась на корточки, подперев щёку рукой и наклонив голову на бок.

— Как ты себя чувствуешь? У тебя что-нибудь болит? Головокружение, тошнота, слабость, жар, озноб? Не нужно ничего утаивать от меня.

В этот момент тело словно пронзило ледяным копьём, и по нему пробежала дрожь. Разумеется, жрица это заметила.

— О? Что же ты молчишь, словно язык проглотила? Ещё и дрожишь, бедная. У тебя болит горло? Дай я посмотрю.

Подсвечник с горящей свечой оказался рядом, и руки потянулись к лицу Кэтрин. Инстинктивно отпрянув, она не позволила коснуться себя, опасаясь потерять бдительность.

— Хм? — в голосе леди прозвучали нотки нетерпения, раздражения и скептицизма.

— Всё хорошо, не нужно, — попыталась оправдаться, отмахнувшись и стараясь убедить в этом саму себя.

— Нет, не тебе решать, что нужно, а что нет. Не упрямься.

Тон не терпел возражений. Мгновенно пальцы сомкнулись на бледных щеках, затем переместились к подбородку и мягко потянули его вниз, заставляя открыть рот. Приблизившись вплотную, женщина подняла голову девочки и принялась внимательно изучать миндалины в почти полной темноте, словно слабого света свечи было достаточно.

— Что же, нет. Всё хорошо.
Но ты какая-то странно горячая, да и дрожишь вся.

— Я вас уверяю, мэм, я чувствую себя более чем хорошо.

В ответ на эти слова леди лишь расхохоталась и покачала головой. Не отрывая рук от лица Кэтрин, она опустила ладонь к шее, начиная подушечками пальцев нежно водить туда-сюда, забираясь под челюсть, ведя к подбородку, словно что-то выискивая.

— Скажи, дитя, — улыбка стала теплее, — ты помнишь, как оказалась здесь?

— Я…

Но ей не дали договорить.

— Нет-нет, хватит обычного движения головы, я вижу твоё замешательство, — она потянула вторую руку, переместив первую на щеку, чтобы затем подтолкнуть лицо охотницы на себя и поместить вторую ладонь на другую.