Фенячьи бредни. [18+] on Telegram: “Больно. Как же, мать его, больно. Жмурится, стар…”

Больно. Как же, мать его, больно.

Жмурится, старается разомкнуть тяжёлые веки, морщит нос, кривится в гримасе отвращения. Чьи-то руки касаются кожи. Чьи они? Звук выжимаемой ткани резанул слух, влага с приглушенным плеском ударилась о воду, а по телу пробежал холодок.

"Где я?"

Последовавшие секунды канули в тумане, пока что-то влажное и холодное, похожее на полотенце, не коснулось лица. Губы разомкнулись, а из груди вырвался тихий, сдавленный стон, полный муки. Попытка поднять голову, пошевелить рукой провалилась. Авантюра не поощряется, и тут же незнакомый, монотонный голос, пропитанный нескрываемым раздражением, произнёс:

— Нет, нет. Не нужно просыпаться.
Скоро пройдёт.

Тёплая, даже горячая ладонь легла поверх, закрывая глаза, а вторая рука принялась неспешно обтирать обнажённое тело влажной тканью, тщательно смывая грязь и пот. По телу пробежали мурашки, уголки рта дрогнули, сердце начало колотиться быстрее.

Слишком унизительно.

Бледные щёки вспыхивают румянцем, на что‌ чужак расплывается в, казалось бы, хищной, почти довольной улыбке и тихо хохочет, но не останавливается. Голос странным образом напоминал повстречавшегося демона.

"Мне пиздец."

Не смеет пошевелиться. Боится.

Пульсирующая, ноющая боль разливалась по всему телу, с особенной силой охватывая колено и отдаваясь в повреждённой правой руке, на минуточку, ведущей. Удар пришёлся жёстким, но точным. Мягкие ткани и плоть распухли, растекаясь жаром по области травмы, пока их не коснулись прохладные капли воды. Пытка не стихла, а лишь усилилась: повреждённые суставы сгибали, мяли, омывали ледяной водой, хотя уверенности в том, что это просто вода, не было. Затем, плотно, но не туго, перебинтовали, обмазали пахучей мазью. В запахе угадывались нотки одуванчика и чего-то ещё, неуловимого из-за слабого знания трав и ускользающего внимания. Сосредоточиться было невозможно.

Ощущение, как холодные капли стекали по шее, влажная ткань скользила по ключицам, плечам, едва сформировавшейся груди, по животу и бокам, заставляя мышцы судорожно сжиматься. Всё то же полотенце касалось рук, бёдер, икр и стоп, каждые, казалось бы, полминуты возвращая себе отрезвляющую прохладу. На мгновение омовение затихло. Давления больше нет. Донеслись тихие, неторопливые шаги, шум колодца, лязг цепей и плеск воды, слабый стук дерева.

Это было последнее, что удалось уловить ускользающему от реальности сознанию. Веки сомкнулись, и всякая попытка что-либо разглядеть казалась жалкой, впереди была лишь всепоглощающая тьма. Оставалось ориентироваться на слух и осязание, на собственные ощущения, с нарастающей болью в повреждённых суставах во главе.

Счёт времени потерян. "Сколько прошло?
Как долго были закрыты глаза? Как долго я спал? … "

В воздухе витал аромат трав, всё ещё неразличимый, привкус мяты и еле уловимый шлейф роз. Веки дрогнули и разомкнулись, но глаза встретили ту же мрачную бездну. Ничего нового. Голова покоилась на подушке, тело было укрыто лёгким, но согревающим одеялом.
Слабый свет из окна, не скрытый шторами, освещал небольшую часть пространства, обставленную скудно. Самый необходимый минимум.

Сейчас это не имело значения.

Лежит, слабо мигая, а перевязанная и зафиксированная рука, покоящаяся на груди, пульсировала с невыносимой частотой. Колено не уступало по ощущениям, расправленное и перетянутое марлей. Горло пересохло, хотелось пить. Очень.

Рассудок возвращался вместе с осознанием своего положения.

Но это не было похоже на плен. Все слишком цивильно, аккуратно и осторожно, словно демон, который нанёс эти увечья, вдруг испытал угрызения совести. Не может быть. Просто невозможно. Разве тварь, подобная той, могла испытывать жалость или вину за содеянное? Сомнительно.