Фенячьи бредни. [18+] on Telegram: “Казалось бы, бесконечные плутания привели её к р…”

Казалось бы, бесконечные плутания привели её к результату.

— Не могу поверить, что вижу конец этого ...

Фраза не закончилась, оборванная нервным вздохом, сорвавшимся с губ охотницы, когда слева от неё раздалось утробное рычание, а затем острая, словно раскалённым лезвием, боль пронзила предплечье. Не раздумывая, клинок взметнулся в воздух, и в следующее мгновение, с влажным хлюпаньем, голова твари рухнула на землю.

— Ублюдок.

Процедила она сквозь зубы, наблюдая, как тело, истончаясь, распадается в прах. Никчемное, обреченное, лишенное всего. А ведь в чём-то они похожи. Возможно, и он чувствовал себя чужим, не на своём месте, не в своей шкуре. Именно так ощущается новое, особенно когда оно дается ценой неимоверных усилий и адской боли. Интересно, как сильно страдают те, чьи тела насильно обращаются в демоническую форму?

— Облегчил ли я ему жизнь? Определённо.

Слабо усмехнувшись, её внимание переключается на ранее атакованную руку. Зацепил, но то не принесло ничего, кроме жжения и неприятного покалывания вперемешку с раздражением.
Непутёвое создание. Весь настрой сбило. Теперь наберись ещё этой уверенности. Но такое чувство, что её и не было изначально.

— Пойду-ка осмотрюсь…

Оттягивать неизбежное можно до бесконечности, но рано или поздно ей придется войти. Тревога и необъяснимое чувство слежки, словно окутывали тело. Куда ни глянь – мерещится нечто, а как взмахнет катаной – пустота. Напасть редкостная. И стоило ли вызываться в одиночку? Определённо нет.

Место было воистину живописным.
И даже слишком ухоженным для заброшенного веками здания. С трудом верилось, что низшие твари могли так искусно его отреставрировать. И даже если и так – почему до сих пор не набросились толпой? Всё это рождало смутные подозрения. Ещё не поздно развернуться и уйти. Сбежать и привести подмогу. Затишье. Полная, давящая тишина, режущая чувствительный слух. Слишком странно. Неестественно и жутко.

Смешанный, приторно-сладкий аромат распустившихся роз, чьи кусты были рассажены повсюду, а зеленая окантовка оплетала стены храма, словно нарочно пытался сгладить, отвлечь, заворожить.

— Сука... Была не была!

Решимость внезапно охватила Кэтрин, и она рванулась к главным дверям. Поднявшись по слабо покачивающимся ступеням и пробираясь среди массивных колонн, девушка столкнулась со странностью. Дверь была… открыта.

БЕГИ, ИDИОТ.

Но она не послушалась и ступила в самое сердце обители зла.

Её встретила всепоглощающая тьма и длинные, как сама вечность, коридоры. С каждым шагом мрак сгущался, пока не грозил поглотить собой последние воспоминания о свете, стереть из памяти само понятие дня.

Рука, мёртвой хваткой вцепившаяся в рукоять клинка, застыла в ожидании. Клинок готов был вырваться из ножен в любой миг.

Двигаясь почти крадучись, припадая к земле, расправив плечи, лицо выражало бесстрастие, но внутри бушевал шторм. Сердце билось о ребра, как пойманная, дикая птица в клетке, отчаянно и безнадежно.

Тишина звенела в ушах, давила своей всепоглощающей пустотой. Настолько оглушительно, что она начала различать собственный пульс – настойчивый, нервный стук. Костяшки пальцев, впившихся в оружие, побелели от напряжения.

И снова проклятые лабиринты. Бесчисленные двери, коридоры, развилки, ведущие в никуда. Неужели это её персональный ад?

Даже циничные шутки не могли разогнать нависший страх. Глаза, напряжённые до предела, казалось, вот-вот лопнут. Капилляры грозили взорваться, и тогда… тогда тревога достигнет своего апогея, перехлестнет через край и разорвет сердце.

Нелепая смерть. Сгинуть от разрыва сердца в кромешной тьме, сражённый собственным страхом. Это же просто умора.

И нескончаемые блуждания тянулись, пока вдали не прорезался слабый огонёк – надежда, мерцающая во тьме. Достаточно яркий, чтобы прогнать угрюмую мглу. Ускорив шаг и затаив дыхание, она скользнула взглядом влево, к самому краю стены, и увидела женщину.