Фенячьи бредни. [18+] on Telegram: “Излишне нежно гладит, вызывая ощутимую дрожь в т…”

Излишне нежно гладит, вызывая ощутимую дрожь в теле и текучее, подобно вязкому тесту, покалывающее, ноющее, но приятное чувство.
Было не остановиться. Хотелось трогать и щупать, гладить и сжимать. Владеть целиком и полностью. Изучить от и до.

— До чего же ты податливая сучка, — скрывая смешок за игривой полуулыбкой, Альт заводит ладони за её уши, чувствуя, как сильно начало греться её тело от такого близкого и даже интимного контакта.
Это не может не смешить. И теперь она просто не могла воспринимать свою копию также сурово и неприступно, как и раньше.

А Райе от этого ни лучше. Сковывающее положение и сумбурное поведение женщины сбивало с толку. Всё предсказуема и опасна, пока губы не чувствуют на себе чужих. Настырно целует, ни сказав перед этим ни слова.
Застигла врасплох. И пока обескураженная девушка без особого энтузиазма извивалась под ней, Альт не сдавала темпа и не взирая на слабый, почти отчаянный приглушённый скулёж только настойчивее целовала, не жалея.
Кусала припухлые губы до крови, ласкала чужой язык собственным и не давала отстраниться ни на миг, чувствуя, как по собственному подбородку стекает вязкая слюна.

Жмурится и не отвечает, просто не в силах подстроиться и ответить на этот абсурд.

Поведение спутницы менялось быстрее, чем она успевала моргать. В один момент она могла нежно прикусывать и ласкать, а уже через секунду несчастно тянуть и сжимать, пока в один миг пыл не стихает и некогда нещадная тирания сменяется до необычного нежными утехами.
Теперь она почти сдавалась, уступая...

Минутной слабости хватило, чтобы оторваться и вдохнуть воздуха.
Сердце колотилось неумолимым ритмом, ударяясь о грудную клетку.
Прерывисто вздымаются лёгкие не давали покоя, пока инициатор осыпал неспособную к сопротивлению слабыми поцелуями, всё ещё не выпуская шеи и плеч из рук.

Ни у кого уже не было и мысли о том, чтобы оборвать начатое.

— А ты правда способная девочка, — невинно и даже в какой-то мере восхищённо подмечает дама, по прежнему мучая уже красную от интенсивных прикосновений шею. Когда сожмёт, а когда прильнёт для поцелуя. Всё тот же уже привычный сумбур.

— Учтиво с твоей стороны заметить и озвучить это, — Райя не может не заметить, что прежних страх улетучился. Остаётся лишь жгучий интерес от происходящего и немая мольба о продолжении...

Некогда сковывающие верёвки были торжественно отброшены прочь, как и два белых медицинских халата. Ладони ложатся на упругие груди, принимаясь массировать и мять их. Обтягивающая туника играла только на руку, обнажала и подчёркивала, пока трение нежной кожи о ткань не начнёт вызывать раздражение.
Откинувшись к креслу, словно предвкушая долгожданный отдых, она удобно устраивает голову на подушке.
Губы расслабляются, глаза блаженно смыкаются, пока очередное грубое движение и уходящие под одеяния кисти не хватают бока. Пальцы впиваются в рёбра, снуют между них, создавая щекотку в сопровождении с дискомфортом.
Болезненный стон и неудавшаяся попытка сопротивления вызывают смех.

— Какая нежная, — поддевая края водолазки мурлычет женщина.

— Какая грубая, — в подражающей интонации слышится ответная реакция, под саркастичный смешок.

Горячей щекой жмётся к телу обнажённому. Обвивает настойчивее, душит близостью, продолжая свои невиданные нежности.
Ногтями царапает спину, обводя кончиками пальцев упругие крепкие лопатки и пересчитывая каждый позвонок. Райя почти рвётся из таких объятий, ерничая и морщась. Но на какие бы уговоры и ухищрения не шла — никак не соглашалась дать поблажки.
И вся кожа так и пестрила красным от усиленного давления пальцев, а руки уже которую минуту изводили тело пленной своей ненасытностью.
И целует. Не всегда нежно, но не небрежно. Старательно подчеркивает языком затвердевшие соски, обхватывая губами, потягивая и посасывая, вытягивая тягостные, протяжные и жалобные звуки.