Фенячьи бредни. [18+] on Telegram: “Не давая ни секунды на раздумье, тощую и, казало…”

Не давая ни секунды на раздумье, тощую и, казалось, всё ещё полную жизни тушу когда-то, возможно, весёлого молодого человека резко подхватывают за руки и тянут к краю, сбрасывая в мясорубку, едва движущегося и тяжело дышащего…

Убийственная машина гремела зловещим рыком.
Механизм заработал, издавая звук, похожий на урчание голодного желудка. Внизу начали вращаться спирали, сначала медленно, затем всё быстрее. Раздался треск.
Измученный вдруг зашевелился. Слёзы хлынули из глаз, а алые потоки крови брызнули вверх, заливая некогда чистую одежду и лицо. Вскоре из груди раздались мольбы сквозь кляп, его начинало утягивать в непроглядную тьму.

Мясорубка не отпускала — она поглощала. Сжирала поднесённые плоды и хотела ещё.

Дэнниэль попытался отвернуться, отшатнуться назад, взвыть от представшей картины. Он видел, как лезвия наматывали на себя лохмотья сплюснутых ног.Его держали. Суставы начали испытывать жуткие спазмы. Это было похоже на железный медвежий капкан. Его лицо искажалось в выражении ужаса, смешанного с безнадежностью и отвращением.
Кости проткнули кожу и торчали, подобно тонким сучьям деревьев, не так давно колотивших в окна поздней ночью.
В багровом сиропе плавала белая коленная чашечка.

Хотелось сорваться, подбежать и спасти, вытянуть из злополучной и всепоглощающей пасти. Ноги не слушались и не хотели.
Он понимал, что проиграет.

Лезвия дробили таз. Запенилась кровавая каша.
Кляп слетает с уст, а искажённый болью голос жертвы выл на одной безумной ноте. Глаза вылетели из орбит, и белки стали красными от лопнувших сосудов. Лезвия приближались к животу.
С невероятной лёгкостью выгребли из плоти сизые трубки кишечника.
Вонь внутренностей ударила в самые по́туги сознания, а живот скрутило тугим, почти рвущим узлом.
Мысли о помощи уже не зарождались. Уже не было ни малейшего смысла.
Голова некогда процветающего организма свободно болталась. Мутные глаза смотрели в пустоту.

Мясорубка вгрызалась в рёбра, ломая и перекручивая. Поглотила безвозвратно и жадно. От кровяного давления лицо потемнело. Алые струйки брызнули и сочились из глаз и ушей.
Давно не жилец, но механизм продолжал работу.

Из последнего, самого яркого воспоминания стало то, как скальп с сочным хлюпаньем отделился от черепа. Кожа лица съехала вниз, гримаса смерти навечно отпечаталась в сознании.

Руки на его теле казались совершенно чуждыми. Почти с животным страхом парень бездумно корчится в нечеловеческих конвульсиях, задевая головой за спиной некогда улыбающуюся Янг и, кажется, ломает ей нос. В его помутненном сознании зреет уверенность, что он тоже станет жертвой, как десерт, который выбросят в нечто вроде раструба. Он боится, что сольется в одно целое с тем беднягой, которого совсем не знает. Пытаясь удержаться на почти непослушных ногах, он вдруг осознает, что тёмная завеса всё сильнее запутывает его разум.
Перед тем, как окончательно потерять сознание, кудрявая голова с дуру, не иначе, ломает Аманде нос и неплохо так бьёт её по колену, от чего, уже приходя в себя, женщина обнаруживает у себя выбитую коленную чашечку и хороший фонтан крови из носа.

Последнее, что остается в памяти юноши, — это момент, когда в полузабытьи его крепко схватили за плечи две мощные руки и повели к мясорубке, залитой кровью, поднимая его вверх и…