Фенячьи бредни. [18+] on Telegram: “Слабое мерцание одной-единственной тусклой лампы…”

Слабое мерцание одной-единственной тусклой лампы излучало свет, едва достигающий жалких трёх метров вокруг. В воздухе ощущался сладковатый привкус гнили, а к горлу подступали тошнотворные сгустки. Живот скрутило до невозможности.

Рывок. Толчок. Удар.

Грубые движения были нехарактерны, чужды. Казалось, толкающий испытывает нечто совсем другое — странное отвращение к юной персоне, к тому, к чему он прикоснулся.

Резкая боль пронзала затылок, плавно перетекая в дрожь вдоль позвоночника. Ком, застрявший в горле, лишь усиливал тошнотворные позывы. Он пытался разлепить веки, но никак не мог их поднять. Наконец, узкие щели глаз немного приоткрылись. Слабо, но достаточно, чтобы начать фокусироваться. Рот наполнился слюной, а на язык то и дело капала горячая и невыносимо отвратительная субстанция. Скованность раздражала, губительна, как яд. Даже сплюнуть мерзкую биомассу, скопившуюся в горле и готовую брызнуть на подбородок, не удавалось. Губы скованы скотчем, не поддавались. Матерь божья, проклятье!

Мотая головой, он, тем не менее, находит в себе силы преодолеть сопротивление. Мгновение, и срабатывает рефлекс — он глотает. Глотает всё то, что с отчаянием рвется наружу. По телу пробегает дрожь, на лице застывает искажённое выражение. Послевкусие и эта мучительная секунда — мерзость, которая, кажется, вот-вот вернется обратно.

Он морщит нос и инстинктивно прижимается к опоре позади, словно они способны на защиту от этого гнетущего ужаса.

Только сейчас Дэниел осознаёт, как сильно затекли его плечи и руки, отведённые за спину и крепко перетянутые верёвками. Даже малейшее движение даётся с трудом, пальцы едва шевелятся. Боль пронизывает каждую клетку, напоминая, каково это — быть действительно связанным.

Наконец удаётся широко распахнуть глаза. Не зря же он держал их закрытыми. Зловонный запах резал ноздри и щипал, заставляя слёзы наворачиваться на глаза.

В этом месте всё вызывало отвращение. Ужасное состояние. Неприемлемая обстановка. Пронизывающий холод, который заставлял дрожать, и невыносимая тошнота. Живот сводило. Невозможно было терпеть.

Чувствовалась необходимость освободиться от этого.

Но к чему распускать нюни.

Нужно искать что-то или, может, кого-то?

И секунды не прошло, как перед глазами юнца скользит чей-то тонкий силуэт. Глаза идут следом, пытаясь уловить лик незнакомца.

Хотел было кричать, взывать о помощи. С губ срывалось лишь жалостное и еле уловимое хриплое мычание, похожее на скулеж раненого животного.
В это время где-то сверху раздался женский смешок.

Холодящий.

Тревога нарастала, как волна, и взгляд его поднялся вверх. Нагнетающийся образ вдруг стал невероятно знакомым. Узнаваемым. Казалось, сердце кануло в пучину небытия.

Всё тело замерло.
Домыслы стали явью?

От этого он, казалось, еще больше побледнел, а зрачки сжались, будто бы перед ним находился не тот, кто когда-то был близким человеком и служил примером для подражания… Мягко отрывается скотч от губ. И болью это даже не отзывается. Инстинкты настолько притупились, что все мысли сосредоточены на ней.

На Аманде.