Как и мой пушкинский тезка, который «касался до всего слегка», я нахватался поверхностных, не связанных между собой знаний. Под давлением темного советского прошлого, имперских фантомов, соблазнов либерализма, а зачастую просто под воздействием паров ментола и эвкалипта, а иногда и после них в состоянии абстинентного звенящего солипсизма я чувствовал, что, как в старой, сделанной нерадивым пэтэушником электрической замкнутой цепи, происходит внутренний перегрев и, как следствие, временный личностный каталитический крекинг.

Из каждой фракции выкристаллизовываются, как из июльского воздуха на Патриарших, где-то четкие , где-то размытые образы. Самая легкая фракция — это 14-летняя пока безымянная отроковица, обливающаяся слезами на Барри Линдоне. Есть истеричный, худосочный гей-стилист Флориан, одержимый адепт внутреннего выгорания. Был ещё front-man шумной ритм-энд-блюзовой группы, но он, как и полагается, умер в свои 27. Самая тяжелая фракция — развеселая, похабная babushka Даздраперма (Дуся) Титовна Ерпылько с частушками-прибаутками. Наконец, самый устойчивый образ — шеф Бертран Бертлен.