Национализм латышской советской номенклатуры стал предметом разбирательства на Президиуме ЦК КПСС в июне 1959 года. Напомню, что ряд латышских коммунистов, в частности, заместитель председателя Совета министров республики Эдуард Берклавс, выступали за расширение автономии республики, признание латышского языка государственным и ограничение притока мигрантов из других регионов СССР.
Особую пикантность ситуации придавал скандал с ленточками в одной из латышских школ, которые выдавали ученикам-латышам, дабы те отличались от русских.
Никита Хрущёв осудил латышских национал-коммунистов, но при этом призвал мягко обойтись с ними («Пусть те люди, которые допустили ошибки, участвуют в исправлении их. Во-первых, это люди молодые. Если мы их сейчас вышибем, то нанесем травму»). Свою заботу о латышских кадрах советский лидер обосновывал тем, что «не надо нам искусственно преподносить врагам подарок, чтобы они говорили о каком-то кризисе в национальной политике».
Призывая всех следовать «коммунистическому подходу», Хрущёв договорился до следующего:
«И сейчас на Украину приезжаю и чувствую, что приезжаю в свою среду. За границей, когда я встречаюсь, меня спрашивают: вы-то кто, русский или украинец? Я говорю: и русский, и украинец. А теперь и узбек, стал албанцем. Мы прежде всего коммунисты и поэтому мы должны быть среди всех народов желанными, если они принимают коммунизм, если не принимают, то со всеми должны бороться и в первую голову бороться среди своей нации с врагами коммунизма».
Поводом провозгласить себя албанцем для Хрущева недавнее посещение Албании, в ходе которого он стал почётным гражданином Тираны.
Но полёт мысли-то какой!