Читаю, как вчера на берлинских выборах проголосовал Марцан (AfD действительно стала там сильнейшей силой), а затем в ленте выскакивает очередная публикация правопопулистского журнала NIUS про одного напавшего с ножом на свою жену.

Подозреваемый - гражданин Германии, но NIUS уже в заголовке называет его "Kasachstandeutscher", хотя в самом тексте сообщается лишь, что он, по данным прокуратуры, родился в Казахстане (является ли он этническим немцем или поздним переселенцем, из публикации вообще не следует, но правым из NIUS на это, видимо, наплевать).

В комментах - ожидаемый ад электората АдГ: от требований ремиграции "в Россию" до "какой сброд мы впустили в страну", "голосуйте за AfD - и этому придет конец" и т.д. Многое из этого нередко пишут сами русскоязычные уже в отношении сирийцев (а в последнее время и украинцев).

Это очередной избитый пример того мрачного социального механизма, который воспроизводят не только некоторые выходцы из постсоветской среды, но и частично африканцы, арабы (включая часть тех же сирийских беженцев, поддерживающих AfD, уже есть интернет-звезды), албанцы и т.д.

Для проафдэшной части постсоветских немцев (нужно отметить, что стереотип о том, что там поголовно голосуют за AfD, - это бред) это особенно грустно, если понимать, откуда растет этот механизм. История многих постсоветских немцев в Германии построена вокруг опыта двойной чуждости. Если в СССР - дискриминуремые немцы, , то в Германии - "дискриминируемые русские". В 1990-е "Russlanddeutsche" сами считались "проблемной группой". В публичном дискурсе, как пишет bpb, обсуждались их "криминальность", безработица, "геттоизация", "жизнь за счет государства". В ультраправых кругах переселенцев презрительно называли "7/8", подразумевая степень их русскости, и т.п. Многие сталкивались и с прямой враждебностью - буквально со всем тем, в чем афд-шники сейчас обвиняют беженцев из Сирии и Украины.

После 2015 года главная мишень правых нападок сместилась на арабов и афганцев. И у части наиболее уязвимой постсоветской среды, похоже, возникла некая иллюзия, что уж теперь-то чужие - это беженцы, и чем громче дистанцируешься от них, тем надежнее будто бы твое место внутри немецкого "мы".

Но это не так. Когда окно Овертона резко сдвигается вправо, меняется отношение не только к сирийцам или украинцам, а другим мигрантам не гарантируется иммунитет. Сдвигается сама граница допустимого в принципе.

И главное отличие от 1990-х и нулевых состоит в том, что когда NPD и другие ультраправые обвиняли, например, постсоветских немцев во всех грехах, криминальности, социальном иждивенчестве и т.д., правые все же оставались маргинальными отморозками. Сегодня сама эта логика уже перестает быть маргинальной благодаря AfD и ее избирателям. В том числе и из условного Марцана.

Доброй ночи.


Поступь Астреи