все сливается
в больничный коридор,
в запах линолеума,
кафеля, ковролина

в пустые взгляды,
седые волосы,
скрип каталок,
венозные ватки

хватка бледной руки
крепкая, отчаянная,
пугающая меня,
с ознобом потолок

меня тошнит,
мне страшно
сделать вдох,
гудит слабая лампа

люди рождаются,
люди умирают
я стою
неживой/немертвый
обескровленный,
облезлый мальчик

и как теперь понять
хоть стоило оно того,
чтоб оказаться здесь,
когда на калькуляторе
уходят цифры в минус?

папирусна
история болезни
еще же тоньше
повести о жизни,
желтеющие в пыль

я был и не был

и тлел порез осенний –
воскресный день
для хрупких птах,
мечтающих о юге,
берет палату в плен