Про нейромедиатор, который нельзя называть

Ненавижу дофамин – за его популяризацию. Но послушал подкаст знакомых: они непрофессионально (то есть со стороны заинтересованных образованных обывателей, которые провели свой рисёрч) обсуждают дофамин. Это само по себе интересный формат, потому что понятно, что людей действительно в научном вопросе интересует с практической стороны – угол зрения, который учёные часто теряют, закапываясь в детали академического исследования. Я сам не нейробиолог, но немного темы дофамина в своих исследованиях касаюсь, поэтому позволил себе написать теоретическое обобщение, которое объединяет единой логикой разные части подкаста.

Итак, про дофамин и наше ежедневное поведение

Основная изученная функция дофамина как нейромедиатора – формировать новое поведение по принципу обучения с подкреплением. То есть связывать стимул – набор действий – и получение вознаграждения, удовлетворяющего какую-то потребность.

Ключевые слова тут – “новое” и “поведение”. Новое - важно, потому что в сформированном нормально работающем навыке дофамин играет только поддерживающую роль: всплесков и явных психотропных (то есть изменяющих психику) эффектов – нет.

“Поведение” - важно, потому что это и правда в основном про физические действия, которые приводят к вознаграждению (удовлетворению потребности).

До девяностых годов считалось, что дофамин выделяется при вознаграждении и поэтому связывался с удовольствием. В девяностых работы В. Шульца показали, что активность дофаминовых нейронов коррелирует с ошибкой предсказания. Неожиданное вознаграждение приводит к всплеску активности выделяющих дофамин нейронов; ожидаемое вознаграждение – средний уровень активности; а вот пропуск ожидаемого вознаграждения (отрицательная ошибка предсказания) сопровождается отрицательным отклонением активности дофаминовых нейронов от бейзлайна. Эти эксперименты, видимо, упоминал Александр, цитируя Сапольски.

Логично, что больше всего неожиданных вознаграждений мы получаем, когда только отрываем какой-то новый способ получения вознаграждения. Психологически это сопровождается концентрацией внимания на новых стимулах, связанных с вознаграждением, повышением двигательной активности, энтузиазмом, интересом, высокой мотивацией.

Таким образом, дофамин поддерживает нашу включенность в поведение, пока мы учимся, пока вознаграждения не идеально предсказуемые. В такой ситуации пропуск вознаграждения не останавливает поведение, а может мотивировать его ещё больше. Бихевиористы со своими вероятностными схемами подкрепления знали это хорошо задолго до дофамина.

Если навык сформирован, дофамин перестаёт скакать и вовлечённость в процесс снижается, он уходит в двигательный автоматизм.

Wanting vs. Liking

Если дофамин не связан напрямую с вознаграждением, а только с мотивацией поведения в ответ на стимулы, то, что же отвечает за удовольствие? Это совсем другая система - опиоидная. Именно она активна в моменты получения и потребления вознаграждения, именно она порождает субъективное чувство удовольствия. Дофаминовая активность максимум порождает чувство “хотения” или предвкушения награды - когда зудит и тянет к чему-то и знаешь, что вот сделаешь это и будет хорошо. Эту теорию разработал К. Берридж. Он так и назвал эти две системы – wanting (дофаминовая, мотивация) и liking (опиоидная, ощущение удовлетворения). Показано, что эти системы разделены в мозге нейрофизиогически, хотя в норме работают согласовано. Рассогласования их наблюдаются в патологических случаях, например, в зависимостях, когда wanting очень активен, а liking уже сломан. Иными словами наблюдается очень активное поведение по достижению вознаграждения (и стимулы тут играют очень важную роль - Александр правильно говорил, что нужно убирать стимулы, именно они запускают зависимое поведение), но вознаграждение зачастую не приносит удовольствия, разве что чувство облегчения от временной остановки зуда “хотения”.