В конце каникул (и на фоне новостей из Ирана) посмотрим недавно выложенный фильм Гортензии Пруэз «Португальский дом» (2024, 4 мин), сделанный в лионской Школе Эмиля Коля. Как и «Мусорщик» Лауры Гонсалвес, он посвящен эмиграции из Португалии в эпоху Салазара.

В 1974 году семья португальских эмигрантов, живущая во Франции, узнает из новостей, что на родине произошел переворот – Революция гвоздик. Диктатура пала, поэтому можно наконец ехать домой. Но отец вспоминает свой путь в эмиграцию. Как ни парадоксально, об изгнании говорится на образном языке, органически связанном с португальской культурой. Визуальный ряд – оживающие фигуры и орнаменты знаменитых португальских голубых изразцов азулежу. На их фоне звучит романс «Освобождение» – не о политике, а о любви, но в тексте обнаруживаются новые смыслы: «О, моя любовь, если мы сбежим, никто ничего не узнает!» Жанр этой композиции – фаду (fado), от латинского “fatum” – судьба. Фаду – музыкальное воплощение особого португальского чувства ностальгии и тоски по тому, что утрачено.

В конце фильма проблема идентичности неожиданно открывается в новом ракурсе. Маленькая дочка, сидя у окна, за которым видна Эйфелева башня, и раскрашивая картинку с азулежу, спрашивает родителей – фраза на португальском, фраза на французском: «Что значит ехать домой? Разве мы не дома?»