Села смотреть новую современную версию “Трудно быть богом”. Сами понимаете, русский человек не может пройти мимо экранизации Стругацких. После первых четырех серий что имею сказать. Прежде всего, «Трудно быть богом» Дмитрия Тюрина подкупает, конечно, масштабами и размахом. Шумные улицы, дворцовые залы, доспехи, оружие, костюмы, инопланетные пейзажи — у Арканара есть объём и протяжённость, его хочется рассматривать. Это не современный зелёный экран; здесь часть натуры снимали в Иране, а в «Москино» построили 48 зданий на шести с половиной гектарах. Для жителей планеты даже придумали собственный настоящий язык со своими правилами и грамматикой — подробность для тех, кто любит погружаться в вымышленные миры полностью, и для лингволюбителей в частности (я - как поклонник профессора Толкиена и фантаста Герберта - такое очень люблю).

Внимание к деталям подмечают даже строгие критики - в самых суровых рецензиях называют визуальную сторону главным достоинством сериала и отдельно хвалят Фёдора Лаврова - зловещего антагониста дона Рэбу. Так что - помимо костюмов и декораций - здесь есть за кем и за чем наблюдать.

Еще один плюс (это, скорее, для нынешнего поколения, которое не любит читать) - смотреть можно без предварительного чтения Стругацких. Румата осваивается в Арканаре вместе со зрителем, а его отношения с опытным доном Кондором помогают перевести сложные внутренние противоречия в живой спор двух живых людей. Дворцовые интриги, спасательные вылазки и любовные линии придают истории приключенческий азарт. Постановку поединков на мечах, кстати, можно тоже занести в явный плюс сериала.

Совершенно явно здесь читаются и «Игра престолов», и «Дюна» Вильнёва. Знакомый язык большого фэнтези и компьютерных игр (для тех, кто играл) 2010х годов временами делает экранизацию слишком привычной, но помогает быстро включиться в происходящее. По первым сериям это зрелищное приключение, которому можно дать шанс: ради путешествия по Арканару и вечного вопроса о том, сколько можно оставаться просто наблюдателем, когда кругом творится какая-то дичь.