По вторникам мы читаем Платона (сегодня - “Тимей”); присоединяйтесь. Платонизм - это очень в духе времени.

И я сегодня читала небольшой доклад о концепции времени у мистиков Серебряного века - В. Соловьева и Андрея Белого, ссылаясь, конечно, на инфернальный “Петербург” последнего.

Весь полностью доклад будет в видео (запись, как обычно, будет примерно через неделю в канале ПИНЦ), а также на одной из ближайших конференций, поэтому пока что - тизер.

***
Как мы помним из фундаментального трактата Плотина «О вечности и времени» (Третья Эннеада, III.7), Плотин строго концептуализирует онтологический зазор между Вечностью (Aion) и Временем (Chronos). Вечность — это парадигмальная жизнь божественного Ума (Nous), пребывающая в совершенном, симультанном тождестве. Время же есть порождение отпавшей Мировой Души. Оно рождается из её беспокойного желания (tolma) действовать и творить. Время — это жизнь души в движении перехода. Это растяжение (distentio), попытка дискурсивно, шаг за шагом воспроизвести то, что в Уме присутствует как абсолютное, свернутое «Сейчас». Таким образом, время в классическом неоплатонизме — это линейная, ущербная развертка вечности, метрика падения.

Обращаясь к метафизике Владимира Сергеевича Соловьёва, мы обнаруживаем глубочайшее усвоение этой парадигмы нисхождения (proodos). Однако у Соловьёва она приобретает ярко выраженный софиологический и эсхатологический вектор. Для Соловьёва время — это также состояние космической расколотости, следствие отпадения Софии от Логоса. София распадается на хаотическую множественность, и время становится метрикой существования этой больной, фрагментированной материи.

(с) @chaoss_flame