Последние дни июля.
Нынешнее лето запомнится небывалой жарой. Небывалой вовсе не потому, что ее никогда не было - нет, было порой и намного жарче, - а тем, что нынешнее лето (для меня, по крайней мере) - это такое странное погружение в медленный, неторопливый, почти стоячий поток времени. В расслаблении ты бултыхаешься на его темной спокойной поверхности, казалось бы, замершей почти, но иногда чувствуешь мощные всполохи темных водоворотов, поднимающихся из глубин.

В эти дни я много брожу в полях, где еле колыхается тяжелая пшеница, и в луговом разнотравье (в этом году в моих местах ничего не косят), над которым полыхает тяжелое медовое марево; и по вдоль лениво текущей торфяной реки, чьи берега заросли болиголовом, дягилем, мыльным корнем… И ловлю странное состояние безвременья и ужаса, смешанного с запредельным восторгом, - безжалостный свет заполонил все вокруг.

Июль - бесконечный полдень, рождающий панический страх, хорошо описанный и Артура Мэкена, и даже - частично - у Платона. Сократ и Федр беседуют о самом страшном чувстве - о любви, об Эросе - в похожей обстановке: полдень, зной, умиротворяющий, но при этом одновременно тревожный стрекот цикад, ленивое журчание воды под платанами и где-то рядом - святилище нимф и Ахелоя. На одном из чтений “Федра” мы разбирали это состояние - рудиментарный страх приматов перед светом, в котором не видно теней. Хотя я думаю, что метафизика этого ужаса еще глубже.

И вот в контексте этого состояния полуденного ужаса, когда правит великий бог Пан, я вспомнила один странный, но абсолютно прекрасный (что редкость) фильм ужасов, просмотренный недавно. “Слезы Кали” (2004г). Фильм - о членах эзотерической группы, которые в поисках себя зашли за неведомую грань - туда, где начинается распад. “Там твоя личность не имеет никакого значения”.

Можно долго гадать, можно и трактовать тот замысел по-разному. Была ли это юнгианская или ЛеГуиновская даже Тень, бесконтрольно пожиравшая каждого, кто осмелился в нее взглянуть. Или, может, и правда, некая сущность из иномирья, желавшая воплотиться в живую и дышащую телесность. Или же богиня, равнодушная и безжалостная, взглянувшая из Не-Жизни.

Фильм начинается с того, одна из жертв, молодая девушка, созерцающая тьму, отрезает себе веки, потому что не в состоянии открыть глаза и взглянуть на свет.
В финале она же, совершенно обнаженная, уже с отрезанными веками идет в потоках бесконечного белого света, заливающего все ее существо. Да, она посмотрела в глаза Тьме, но вот оказалась бессильна взглянуть в глаза апофатическому Свету.

Вот так сковывает нас особый паралич в эти дни, только не сонный, а панический и полуденный. Страх света.

… на сегодняшней прогулке видела в лесу труп олененка или маленькой косули, сплошь уже покрытый червями. Нигредо, особенно пронзительное в ослепительном свете..