Ну вот ты и стоишь перед этой дверью. Снова.

Она откроется даже без твоей воли, и в нее хлынут красное золото октября и ноябрьские чернила, настоянные на слезах, потому что осень приходит, чтобы увести тебя в путешествие, от которого ты бежишь весь остальной год.

Осень – это наглядное пособие о том, что все умирает. И твой отчетный концерт, где становится видно, какие у тебя отношения с завершением. С прощанием. С признанием того, что что-то безвозвратно уходит. Что-то не работает. Мертво. И ты сама – свой самый придирчивый зритель.

Можешь ли ты принять себя медленную и неуспешную? Уставшую и нуждающуюся в паузе (от всего!)? Сонную? Цикличную? Засыпающую на зиму медведицу? Повзрослевшую до обычной взрослой земной женщины?

И смотришь сквозь эти темные очки осени, и видишь неправду, которую тащишь за собой.

И видишь, например, что комната твоя превращена в мастерскую по старой памяти, по старому знанию о себе, но стол пылится который год, скрывается под завалами ненужных бумажек, и только делает нервы своим сиротским видом. Кто решал все это купить?

Прошлая ты, которой уже, по сути не было, но призрак ее упорно составлял списки и тратил деньги.

И теперь ясно, что никакая это не мастерская, это – маленький домашний храм имени богини, куда будут приходить женщины за исцелением. Тут должны быть подушки и пуфики, низкий алтарь, тяжелая бархатная занавеска, большой ковер, и миллион свечей.
И совершенно другую историю о себе нужно рассказывать себе же самой, а не выпихивать себя в старую сказку.

И, значит, надо где-то брать силы и деньги, чтобы все переобустраивать.
И ведь это касается не только одной маленькой комнатки!
В этой полусонной, потусторонней темноте виден тайный слой смыслов под каждо штучкой! Под каждым человеком и решением, за поворотом головы, за интонацией, за легким поджиманием живота, когда кто-то входит в дверь…
Если посмотреть туда со всей смелостью, станет ясно, что пора перекрашивать стены всей жизни. Собирать сумку и бежать, бежать без оглядки, искать свой новый дом. Или выметать из своей берлоги всего и… всех. Пора просыпаться и идти вперед сквозь страх и стыд. Пора иначе начинать свой день. Пора отказаться от насилия над собой. Пора признать, что ты вот такая и эта часть тебя не подлежит изменениям – на разочарование маме, мужу, коллегам и подписчикам.

Эта тьма взрослит и дает шанс выйти из персонального ада несепарированности. Из лимба – где ты не живешь в полное сердце, но и не горюешь во всю душу, когда больно. Она показывает все мертвое. Напоминает обо всем неотплаканном.

И можно обнаружить, что выходить-то из этого не хочется. Хочется чтобы всё так же были плохими и виноватыми «они». Хочется всё так же быть маленькой и недееспособной. Хочется остаться в болезненном удовольствии страдания, ведь тогда столького всего можно избежать. И тогда чертова осень! Невыносимая угрюмая осень-мучительница!

Но давай помнить, что задолго до того, как Персефону украл Аид, уже существовал миф о том, как богиня Инанна добровольно спускалась в подземное царство, лишалась всех своих защит и атрибутов власти и абсолютно обнаженная и уязвимая сдавалась своей темной сестре. И та подвешивала ее на крюках – висеть мертвой, истекать кровью и… тем самы перерождаться, чтобы однажды выйти на поверхность еще более могущественной и великой богиней.

Попробуй быть жрицей осени. Начать служение своему внутреннему октябрю. А там уже недалеко и до Дикой Охоты.

И помни: осень – это темный путь, который выведет в весну.