И в один момент я задумался: а будет ли болеть душа, если у меня её не будет? В один момент захотелось вырвать из своей груди все живое и стать подобием голема, без чувств, без эмоций, слабостей, страхов. Захотелось стать бездушной машиной, приводимой в движение шестеренками, исполняющую задачи из раза в раз, без вопросов, без усталости, без выбора.
И я взглянул на небо, и я достал лезвие и пустил свою кровь, заливая и без того красную от мака землю багрянцем.
И я вопросил: если есть что-нибудь на небе, пусть лишит меня души, пусть вырвет её из моего тела словно опухоль.
И я услышал смех.
Будто внутри моей головы тысячи голосов заливались звонким, злым хохотом, и я понял, что совершил ошибку.
Я потерял счет крови, мое сознание утекало из моих вен. И я упал.
И когда я проснулся, я почувствовал пустоту.
Пустоту в груди.
На теле больше не было ран, но рядом был компас.
И отныне он - моя душа.
Он всегда показывает на север.
Или же, на мою палатку, если быть точнее.
Я совершил непоправимое.
Мне жаль.