он помнит его.

Эндрю закрывает глаза, чувствуя, как холодный ветер покалывает лицо. Руки зарыты поглубже в карманы, мышцы напряжены до боли. Он весь выглядит как натянутая струна, что вот вот лопнет, надави на него хоть немного. Сквозь мутную пелену слышится голос Кевина, он, вроде как, снова извиняется, но теперь его голос звучит как-то странно жалостливо. Жалость к нему? Он действительно жалеет Эндрю, после всего того, что произошло между ними. Вместо привычной темноты под веками он видит образ Нила. Его лицо размазывается с каждым воспоминанием все сильнее, хотя они виделись еще два дня назад после матча. Вот тут в воспоминании Нил удерживает в своей ладони ключи, что отдал ему Эндрю, в следующем он курит его сигарету, подняв взгляд на крышу, где как раз стоял Миньярд. Сотни мгновений, проведенных вместе, пролетели как один миг перед глазами.

Он уже забывает его голос. Каким он был, когда Нил смеялся? Эндрю не может отыскать ни одного момента, когда он слышал смех Нила.

Теплая рука похлопала его по плечу. Пришлось открыть глаза, отгоняя больные сердцу воспоминания. Ваймак встал сбоку от него, хмуро разглядывая открытый гроб перед ними.

Эндрю Миньярд знал Нила Джостена всего ничего — даже года не прошло с их первой встречи. Теперь уже Натаниэль Веснински лежит перед ним в окружении цветов.