Стойте на своем, как Надежда Олимпиевна Зибер-Шумова. Ученица великого бутлерова, она успешно закончила курсы химии, открывшие ей дорогу в европейские институты. Она стремилась изучать медицину на высшем уровне, но увы, в Российской Империи тех времен, это было невозможно. Надежда Олимпиевна уехала в Европу, училась в Гейдельбергском университете, Коллеж де Франс, и в конечном итоге получила степень доктора медицины в Бернском университете. Там же она попала в исследовательскую группу Марцелия Ненцкого, который был приглашен иператором Александром III в Санкт-Петербург возглавить физиолого-химическое отделение Института экспериментальной медицины в 1891 году. Институт женщин, мягко говоря, не приветствовал, но Надежда Олимпиевна была не робкого десятка и обратилась к императору напрямую. Александр III одобрил и правильно сделал. Еще во время совместной работы в Берне вместе с Ненцким они сделали ряд значительных открытий в области биохимии и органической химии. Например, экспериментально была показана связь между красящими веществами крови и желчи, открыт общий способ получения оксикетонов из жирных кислот и фенолов, а также разработан спектрофотометрический метод определения уробилина в моче, получивший свое имя в честь первооткрывателей. В России область их исследования стала... Более глобальной. Надежда Олимпиевна принимала участие в исследованиях эпидемии холеры и разработки вакцины от дифтерии, за которую получила крупную денежную премию. Она отправилась с экспедициями на Кавказ, где бушевала чума крупного рогатого скота, и по результатам этих экспедиций была избрана почетным членам Общества Русских врачей. В 1901 году, после смерти Ненцкого, она стала заведующей химическим отделением Института экспериментальной медицины. Почему только заведующей? Потому что по уставу института среди его действительных членов не могло быть женщин. Впрочем, устав продержался недолго, и в 1909 году Надежда Олимпиевна полноценно возглавила кафедру, а в 1912 году стала действительным членом Института экспериментальной медицины, и, тем самым, первой женщиной-профессором биохимии в России. Помимо прочего, Зильбер-Шумова была еще и первым в истории российской науки учредителем гранта, предназначенного для поддержки молодых исследователей. Грант заслуженно носит имя Марцелия Ненцкого и как бы намекает потомкам, что личному таланту, напористости и знаниям крайне не повредит толковый научный руководитель.

Не сгорите на работе как Вера Евстафьевна Попова. Она была не только первой женщиной, написавшей в Российской Империи учебник по химии, но и первой женщиной-химиком, погибшей после взрыва в лаборатории. Метилдиенофосфан крайне паскудная штука, а пытаться синтезировать его из белого фосфора и циановодородной кислоты оказалось смертельно опасной затеей. После кончины Веры Евстафьевны ее достойнейшим супругом был собран значительный фонд, предназначенный для оплаты обучения исключительно студенток, что дало неплохой старт в науке многим женщинам в те феминистически непростые времена. В общем, работайте с огоньком, но знайте меру.

Быть первым всегда непросто. Даже если безумно можно. А этим женщинам было еще трудней. Но, знаете, что? Им было плевать. Они любили свое дело, в них пылала страсть познания и неиссякаемое трудолюбие, они были истинными, хрестоматийными, бескорыстными учеными. Я искренне восхищаюсь ими и тем, чего они смогли достичь. И искренне верю, что среди девушек есть еще много тех, в ком горит тяга к открытиям и экспериментам. Так что поздравляю еще раз вас всех с праздником и приглашаю от всего сердца не бояться идти в науку вслед за великими женщинами прошлого, если вас зовет туда сердце. Нам вас здесь очень не хватает.

#Пахомов