И уже после этого Мэри находит нескольких ихтиозавров. Она которых продаёт их всё тому же Британскому музею, и её дела начинают идти в гору. Но вот в декабре 1823 года на берегу обнаруживается нескладное существо, выглядящее так, словно змея проползла сквозь панцирь черепахи, да так и окаменела. Новость и рисунок найденного зверя облетели учёных Лондона и умудрились пересечь Ла-Манш, дойдя до самого Жоржа Кювье, на что тот заявил: скелет – подделка! Казалось бы, история должна была завершиться на этом, но нет – в следующем году Лондонское геологическое общество организует специальную встречу, где в ходе дебатов доказывает (в том числе и Кювье), что окаменелости подлинные. Животное получило название Plesiosaurus, что значит “почти ящер”. До введения в оборот термина “динозавр” оставалось каких-то 18 лет…

Но вы же помните, с чего мы начали? Наука того времени была закрытым мужским клубом, куда пускали за заслуги только тех, кто собственно был рождён мужчиной, женщины же туда вовсе не могли попасть – на дебатах, где родился термин “плезиозавр”, имя самой Мэри Эннинг даже не прозвучало. Однако оно прозвучало в газетах, что позволило нашей Принцессе Окаменелостей, как окрестили её журналисты, получить и славу, и серьёзных клиентов.

К 1826-му Мэри успела скопить достаточно денег, чтобы купить дом и открыть магазин окаменелостей на его первом этаже, став одной из достопримечательностей Лайм-Риджиса. При этом через два года она обнаружила на берегу останки летающего ящера – птеродактиля, что стал первым в истории скелетом птерозавра, найденного за пределами Германии. Но, как вы уже поняли, с научным признанием у нашей героини как-то не сложилось – да, её вклад признавал изучавший древних морских рептилий Уильям Бакленд. Да, с ней консультировался основатель современной геологии Чарльз Лайель. Да, с ней поддерживали переписку разработавшие периодизацию палеозоя Адам Седжвик и Родерик Мурчисон. Однако она не имела права стать членом Лондонского геологического общества и публиковаться в научных изданиях. Единственной опубликованной при жизни работой у неё стала выдержка из ответного письма к редактору, появившаяся в журнале Journal of Natural History в 1839 году, где она указывала на неверную классификацию недавно найденных акул-гибодусов.

При этом, несмотря на довольно сложные из-за безденежья времена (магазин не всегда приносил достаточный доход), со временем Мэри начинает получать признание в научных кругах. Поначалу благодаря рисункам её друга детства Генри де ла Биша, ставшего серьёзным геологом и художником. Именно он нарисовал по находкам нашей героине свою самую известную работу — Duria Antiquior, которая изображает древнюю экосистему побережья Дорсета.

В 1839 к ней на экскурсию приезжают три светила тогдашней геологии: Уильям Конибир, Уильям Бакленд и Ричард Оуэн. А спустя пять лет её лавку посетит саксонский король Фридрих Август II – пожалуй, самый титулованный гость этого места. После этого наша героиня смогла смело про себя говорить: “Да, меня знают, пожалуй, во всей Европе!”

Она умерла в 1847 году от рака молочной железы – по городу ходили слухи о пристрастии Мэри Эннинг к алкоголю, но та лишь принимала настойку опиума, чтобы заглушить боль, зная, что ей не на кого оставить свой магазин и свои древние ракушки.

Через восемнадцать лет Чарльз Диккенс напишет о ней такие строки: “Дочь плотника завоевала себе имя и заслужила его”. А через каких-то 148 лет в её родном городе ей поставят памятник, увековечив её образ вместе с верным терьером Троем, погибшим во время оползня в 1833 году, который чуть было не стоил жизни самой Мэри.

#Вишневенко
#Палеонтология
#архив