Все мы прекрасно знаем, что мужчины созданы, чтобы заниматься сексом, а женщины – чтобы рожать детей и хранить свое целомудрие. Или все-таки это не более чем фантазии?

Первый кто придал этой глупости научный статус, стал человек по имени Э.Дж.Бейтман, который в 1948 году опубликовал в журнале Heredity статью с уже знакомым нам выше утверждением. Его выводы основывались на результатах экспериментов, которые он проводил с плодовыми мушками – дрозофилами (Drosophila melanogaster). Согласно его наблюдениям, самцы мушек старались спариться с наибольшим количеством партнёрш, а самки же принимали ухаживания не более чем от одного партнера.

Однако люди быстро отбросили тот факт, что эксперимент проводился с плодовыми мушками, да еще и одного вида, и «принцип Бейтмана» (мужчины – развратники, женщины - святые) быстро набрал популярность.

Давайте теперь перейдем к недостаткам принципа Бейтмана: он неверен, он неверен и, наконец, он неверен. У большинства видов самки, скорее, распутницы, чем святые. А что же касается несчастных дрозофил, то они тоже особым целомудрием не блещут. Drosophila hydei вообще занимается сексом несколько раз за утро, да что уж там, даже выбранные в эксперименте фруктовые мушки тоже не прочь удовлетворить свой сексуальный аппетит и далеко не с одним партнёром, дабы как можно больше оставить отличных сильных мини копий; но это стало бы известно ещё в ходе первого эксперимента, если бы Э.Дж.Бейтман понаблюдал за мушками чуть дольше.

Какими бы ни были логичными рассуждения о женской природе верности и желании реализоваться как женщина, то все они проигрывают битву науке. Женщины ищут чего-то большего, чем просто растить детей. Да и начиная с 1980-х, когда появилась возможность определять истинных родителей родившихся «личинок», стало понятно, что самки совершенно разных видов, будь то палочник или шимпанзе, верностью совсем не отличаются. И это вполне себе оправданное поведение: чем больше партнёров у тебя было, тем выше вероятность отложить больше потомства, да еще и способного продолжить генетическую битву.

А вот неверность самки заметно коррелирует с тем насколько устрашающим будет пенис самца и насколько изобретательным он будет в своих похождениях, ловушках и выскабливаниях "чужого добра", да что уж там, некоторые и вовсе готовы себе отрастить псевдопенис. Это четко можно проследить, если сравнить хотя бы гориллу и аргентинскую озерную утку. Горилле не нужно переживать, что самка прыгнет в постель к первому встречному, поэтому и прибор ничего выдающегося из себя не представляет, а вот у выбранного селезня тревог по этому поводу масса, поэтому и отрастил себе 20 сантиметрового монстра, покрытого шипами.

Впрочем, не только самцы стараются избавиться от соперников и огородить партнёршу от сторонних связей - самки тоже выступают против сторонних похождений самца. У многих видов женщина, чей муж заводит любовницу, теряет очень многое. Иногда любовница, как у жуков могильщиков, съедает детей законной супруги. У воробьев и больших тростниковых камышёвок самец помогает лишь той из женщин, чьи дети появились на свет первыми, поэтому любовница, чтобы обеспечить себе мужскую помощь, разбивает яйца соперницы. Связи на стороне отнимают у детей пищу и другие ресурсы. Самки многих видов совсем не заинтересованы во внебрачных связях мужей и делают все, чтобы этого не допустить, даже если «проверка верности» выливается в скандалы или же убийство потенциальной любовницы.

Моногамия штука редкая, но в природе встречается. Популяция может перейти от промискуитета к моногамии, только если верные супруги способны регулярно взращивать больше детей, чем ловеласы. Если это условие сохраняется, и если моногамия при этом передается генетически, то гены, связанные с моногамией, будут распространяться, и вскоре ими будет обладать каждый член популяции. Примером подобного может послужить калифорнийская мышка – и только смерть способна их разлучить.