Даша Кипер, «Странники в невообразимых краях. Очерки о деменции, уходе за больными и человеческом мозге».

Признаюсь, эта книга сначала зацепила меня своим волшебно-поэтичным названием. Мне вспомнилось моё детство, когда была жива моя прабабушка, у которой была тяжёлая форма Альцгеймера. Я подумала: да, точно! Казалось, что бабушка жила в своём мире, куда нам, людям с обычным пониманием времени и пространства, хода нет. Почему бы в Рождество, во время самого семейного праздника в году, не проникнуться воспоминаниями?

Автор книги, во-первых, реально существующий человек (абсурд в этом сомневаться, но за АСТом один грешок на эту тему числится), во-вторых, клинический психолог и ведущая групп поддержки для родственников больных деменцией. Она рассказывает несколько историй из своей практики, и некоторые по своей трогательности способны дать фору Эрнесту Хемингуэю. В них усиленный акцент на близких, которые зачастую нуждаются в помощи едва ли не больше, чем те, кому они стремятся помочь.

«... нам необходимо научиться понимать не только человека, который принимает жену за шляпу, но и жену, которой предстоит приспособиться к мужу, принимающего её за шляпу».

Книга напоминает передачу «Понять. Простить» — почти художественное повествование о людях и рассуждения автора с присущей специалисту психологической отстранённостью. Всё для понимания (в первую очередь для тех, кто уже с этим столкнулся), насколько коварно может быть заболевание. Особенно на ранних стадиях.

«Мама у меня хитрая. Когда ей это удобно, у неё болезнь Альцгеймера, а когда неудобно, она в полном порядке». Да, переход от спутанного сознания к ясному и обратно происходит незаметно. Объяснения, что болезнь Альцгеймера - это не просто потеря памяти, с точки зрения нейробилогии здесь тоже есть.

Память, побуждающая к мыслительному процессу (а это её главное назначение, а не «консервация» момента), бывает двух типов. Одна память хранит буквы и картинки — то, что информация и есть: имена, изображения, воспоминания о местах, предметах, людях и событиях. И есть память «скрытая», отвечающая за навыки, эмоциональные ассоциации и предпочтения. Они компенсируют друг друга, позволяя больному вести себя так, как до болезни, хоть он и не помнит кто он и зачем это делает. Моя покойная прабабушка сохранила привычку, наверняка оставшуюся со времён её партизанской молодости, прятать случайные вещи в случайных местах. Однажды мы оставили без присмотра решётку для гриля с камбалой внутри, которую наша бабуля запрятала под шкаф. А наша кошечка подумала, что раз оставлено на полу - значит для неё.

Привычные модели поведения болезнь Альцгеймера усиливает многократно: те, кто по жизни были тревожными пирожочками, таковыми и останутся, не давая своим окружающим ни минуты покоя. Люди из другой крайности, кто принципиально никогда не просили о помощи, таким же принципиальным образом будут пытаться чинить проводку в комнате самостоятельно. Которая, скорее всего, и не нуждается в починке.

Заголовок правдив, в книге достаточно интересного про нейробиологию и мозг. Но оно скорее дано в примиряюще-прикладном ключе. Потому что эта книга, в первую очередь, психологическая. Информация про нейробиологические изменения в голове не так интересна людям, которые столкнулись с деменцией в своём лице или лице своего близкого человека. Бытовая сторона ухода за больным человеком мало отличается от случая к случаю, а вот психологические взаимоотношения между людьми, больным деменцией и человеком, что за ним ухаживает, отнюдь никуда не деваются...

(1/2)