Та же судьба последовательно постигла и другие слова, пришедшие ему на смену – гомосексуалист, гей, лгбт... Зачем они вообще были нужны? Механизм тут простой и отработанный веками. Как только какое-то слово начинает восприниматься неприличным, освобождается ниша нейтрального или даже положительного наименования того же явления, и её конечно же надо чем-то заполнить. Придумывается новый термин, со временем на него начинает давить общественное восприятие называемого явления и он в свою очередь становится слишком вызывающим, чтобы употребляться свободно. Тогда ему на смену приходит новое слово, ещё чистенькое, без коннотативной семы, которая потом всё равно на него налипает и вынуждает уступить место очередному слову с тем же значением…

Впрочем, замены нужны только для слов, которые используются часто и постоянно нужны в речи. Такой процесс, например, характерен для наименования половых органов и вообще слов сексуальной тематики. Но в других областях оно просто меняет свою коннотативную заряженность (прихватывая в некоторых случаях и некоторые оттенки значения). Что характерно, сами слова при этом не исчезают из оборота, просто контекст у них получается другой. Вот, например, «люмпен». Люмпен-пролетариат, как мы помним, это беднейшие слои населения, не обладающие собственностью, не имеющие квалификации и так далее. Слово вошло в обиход в нейтральном и даже в некоторой степени положительном значении – образно говоря, бедные, угнетённые люди, благодаря которым станет возможность революция и постройка нового справедливого общества. Но. Обычное, повседневное отношение к бродягам и нищим оказалось сильнее любой идеологической накачки, и сейчас назвать кого-то люмпеном можно лишь с целью оскорбить его, а не указать на социальный класс.

Такая судьба вообще часто постигает слова с идеологической заряженностью. Схема тут простая: меняется отношение к идеологии, меняется и оценочный окрас слова. Причём стрелочка тут поворачивается в обе стороны. Например, слово «христианин» изначально было презрительной кличкой для каких-то непонятных шизиков, носившихся со своим «Христом». Но время шло, самоотверженные поступки верующих заставили воспринимать их всерьёз, там и поддержка властей подоспела… И вот «христианин» - вполне уже достойное самоназвание. И приходится для тех же «шизиков» придумывать новое оценочно заряженное прозвище, например «христанутые». А вот слово «поп» - наоборот, было скомпрометировано поведением попов в царской России. В результате оно приобрело в нагрузку негативное отношение говорящих, и хотя изначально было всего лишь обозначением священнослужителя, стало чуть ли не ругательным. Неслучайно вместо него сейчас используют слово «священник». Постигнет ли это слово та же участь – зависит только от носителей этого названия.

Или вот «импрессионисты» - тоже изначально презрительная кличка, мол «впечатляльщики», мазилы, которые непонятно что рисуют. Но они продолжали рисовать, и картины их стали очень хорошо покупаться, и никому уже не приходит в голову, что в этом названии могло быть что-то обидное.

Так что если вам не нравится какое-то слово, которым вас называют, бесполезно требовать, объяснять и угрожать. Бесполезно кричать о том, что слово это унизительное, а правильно нужно называть так-то. Слово получает презрительный или какой-либо иной окрас в том случае, если обозначаемое им явление воспринимается таким. Язык следует за жизнью, а не наоборот. Такие дела.

#архив
#Хайдарова