Продолжим, пожалуй, тематику #лингвистика@cat0science, правда уже в другом ключе. Недавняя дискуссия в комментах по поводу того, существуют ли стулья, и чем, скажем, стул с отломанной спинкой отличается от табурета напомнили мне одну не философскую, но языковую штуку. Об одном аспекте значения слов, которое очень ярко воспринимается людьми, часто меняет смысл этих слов вплоть до противоположного, но при этом в упор не замечается на уровне сознания, ибо обычно никак не называется.

В лингвистике есть такое понятие – «сема». Сема – это минимальный кусочек знания о чем-либо, кирпичик, из которого состоит значение слова. Например, для того же стула в словаре будет описание «предмет мебели, со спинкой, предназначенный для сидения одного человека». Это определение состоит из сем ‘предмет мебели’ (указывает на родовую принадлежность), ‘со спинкой’ (отделяет от табуретов, пуфиков и т.д.), ‘для одного человека’ (отделяет от скамеек, диванов и прочего). А для слова «кресло», например, добавятся семы ‘мягкий’ и ‘с подлокотниками’. Так и составляются словарные значения слов. Казалось бы всё просто…

Но давайте обратимся к классическому примеру «белокурый юноша» и «белобрысый юнец». Казалось бы, набор сем там абсолютно идентичный: ‘человек мужского пола’, ‘молодой’, ‘со светлыми волосами’. Но почему в первом случае нам представляется привлекательный молодой человек, а во втором – в лучшем случае Том Фелтон в роли Драко Малфоя? Потому что здесь есть сема-призрак. Она есть, она оказывает влияние на наше оценочное восприятие, но мы не можем ни назвать её значения, ни увидеть в словарном описании. Впрочем, вру. Местами, в словарях встречаются пометы типа «презрительное» или «грубое». Но они характеризуют только самые заметные проявления таких сем и далеко не все. Такие призрачные кусочки значения называются коннотативными семами и они отвечают за то, как мы оцениваем то, о чём говорим. Они есть не у всех слов, но если называя что-то мы невольно чувствуем, что это что-то плохое или хорошее – значит эта сема присутствует.

А вот теперь самое интересное. Такие семы очень сильно меняют язык. Причем делают это весьма своеобразно. Значение слова казалось бы остаётся тем же, что и всегда, но его эмоциональный заряд становится настолько сильно выраженным, что употреблять слово в обычной нейтральной речи становится невозможно – и ему на смену приходит другое слово. Или наоборот, такое тоже бывает. Почему это происходит? Потому что язык следует за жизнью, и это очень плохая новость для тех, кто стремится сохранить «чистоту родного языка». Ведь если произошли какие-то изменения, значит они случились не под влиянием чьей-то злой воли, не из-за чьей-то лени и распущенности, не оттого, что люди не берегли свой язык, а просто потому что язык постарался максимально приспособиться к реальной жизни, чтобы как можно точнее её описывать.

Ладно, перейду к примерам, чтобы все эти теоретические положения стали понятнее. Самый яркий пример, пожалуй – это слово «педераст» и все его синонимы. Яркий – потому что оценка этого явления в нашей культуре до сих пор очень ярко выражена, а стало быть слова, обозначающие его, очень быстро приобретают ту саму оценочную коннотативную сему и переходят в разряд неприличных. И здесь неважно, насколько нейтральными, медицинскими или даже положительными они были в момент возникновения. Собственно само слово «педераст» родилось как всего лишь термин. Оно не предполагало никакой оценки. Но ему повезло появиться в период максимально негативного отношения к явлению и оно очень быстро перешло в разряд ругательных, по пути трансформировавшись для большей выразительности. Теперь уже мало кто, называя человека «пидарас» или «пидор» имеет в виду именно сексуальную ориентацию. Собственно и выражение «пидор в хорошем/плохом смысле» возникло именно из-за необходимости разграничить эти два значения слова – ругательное и исконное.