здесь нет ни царя, ни короля..
здесь повелитель я))
Post #716
113
Forwarded from с любовью, ваш джес (Jes)
#этерна × #зарисовка
тогда выдался очень холодный месяц весенних ветров. серый, долгий и вгоняющий в состояние, подобное осенней хандре. от такого состояния не помогал ни шадди по утрам, ни типичные герцогские развлечения, которые можно было себе позволить в пределах олларии, ни вечера за бутылкой чёрной крови в одиночестве или в компании.
удивительное дело, рокэ хотелось каких-то ярких перемен, но назвать чётко и по пунктам где и как менять он не мог. мысли текли лениво, путались, цепляясь одна за другую и превращались в серое и унылое месиво.
очаровательно.
день святого фабиана, конечно, выбивался из этого мрака и от этого было даже приятно. погода не казалась такой отвратительной, новые лица – молодая кровь – все были сосредоточены, но то и дело каждый из стоящих на площади бросал взгляд на людей вокруг. рокэ кривит губы, пытаясь сдержать улыбку. все через это проходили, и абсолютно все также были заинтересованы в окружающих – как-никак от того, кто тебя выберет, зависит, можно говорить прямо, судьба.
рокэ не тратит на изучение присутствующих больше минуты – он точно знал, кто перед ним, и никто его не интересовал так, чтобы в голове звякнул тот самый волшебный колокольчик.
на одной фигуре рокэ, правда, задерживается на несколько секунд больше. старший сын вальтера придда бледен и невероятно спокоен. смотрит как будто сквозь пространство и… нет, не спокоен. безмятежен, как будто прямо сейчас не решается его судьба, как будто он вышел на утренний променад и засмотрелся на серое небо.
кристаллизованная осень. и рокэ алва называет её имя.
от него пахло глинтвейном, который для придды невероятная редкость, кожей и чёрной смородиной. джастин улыбался очень редко, но ярко. он редко задавал вопросы и был слишком наивным. нехарактерно наивным для придда.
рокэ тогда криво улыбался своим мыслям – «проклятье» фамилии дело такое… будет преследовать везде и всегда. и от этой ловушки мышления не спасает даже наивысший уровень критицизма. в такую же ведь попадает каждый, когда смотрит и на него, но в его случае… это на шаг ближе к истине.
рокэ швыряет бокал куда-то в сторону – алатский хрусталь, конечно, жаль – и под звук осколков, рассыпавшихся по полу, он откидывается спиной на стену и пялится в полумрак перед собой. свеча скоро догорит, время зависнет, и он в нём тоже.
такие вечера случались нечасто, но каждый кэналлиец в доме знал, что соберано лучше не трогать. он почти не притрагивался к черной крови и сваливался в какое-то тёмное и зыбкое состояние, как в дни перед их первой встречей с джастином.
если бы рокэ только мог что-то ему сказать, он бы вспомнил их первую встречу.
он бы на неё не пришёл.
тогда выдался очень холодный месяц весенних ветров. серый, долгий и вгоняющий в состояние, подобное осенней хандре. от такого состояния не помогал ни шадди по утрам, ни типичные герцогские развлечения, которые можно было себе позволить в пределах олларии, ни вечера за бутылкой чёрной крови в одиночестве или в компании.
удивительное дело, рокэ хотелось каких-то ярких перемен, но назвать чётко и по пунктам где и как менять он не мог. мысли текли лениво, путались, цепляясь одна за другую и превращались в серое и унылое месиво.
очаровательно.
день святого фабиана, конечно, выбивался из этого мрака и от этого было даже приятно. погода не казалась такой отвратительной, новые лица – молодая кровь – все были сосредоточены, но то и дело каждый из стоящих на площади бросал взгляд на людей вокруг. рокэ кривит губы, пытаясь сдержать улыбку. все через это проходили, и абсолютно все также были заинтересованы в окружающих – как-никак от того, кто тебя выберет, зависит, можно говорить прямо, судьба.
рокэ не тратит на изучение присутствующих больше минуты – он точно знал, кто перед ним, и никто его не интересовал так, чтобы в голове звякнул тот самый волшебный колокольчик.
на одной фигуре рокэ, правда, задерживается на несколько секунд больше. старший сын вальтера придда бледен и невероятно спокоен. смотрит как будто сквозь пространство и… нет, не спокоен. безмятежен, как будто прямо сейчас не решается его судьба, как будто он вышел на утренний променад и засмотрелся на серое небо.
кристаллизованная осень. и рокэ алва называет её имя.
от него пахло глинтвейном, который для придды невероятная редкость, кожей и чёрной смородиной. джастин улыбался очень редко, но ярко. он редко задавал вопросы и был слишком наивным. нехарактерно наивным для придда.
рокэ тогда криво улыбался своим мыслям – «проклятье» фамилии дело такое… будет преследовать везде и всегда. и от этой ловушки мышления не спасает даже наивысший уровень критицизма. в такую же ведь попадает каждый, когда смотрит и на него, но в его случае… это на шаг ближе к истине.
рокэ швыряет бокал куда-то в сторону – алатский хрусталь, конечно, жаль – и под звук осколков, рассыпавшихся по полу, он откидывается спиной на стену и пялится в полумрак перед собой. свеча скоро догорит, время зависнет, и он в нём тоже.
такие вечера случались нечасто, но каждый кэналлиец в доме знал, что соберано лучше не трогать. он почти не притрагивался к черной крови и сваливался в какое-то тёмное и зыбкое состояние, как в дни перед их первой встречей с джастином.
если бы рокэ только мог что-то ему сказать, он бы вспомнил их первую встречу.
он бы на неё не пришёл.
