Переступив порог кабинета, секретарь огляделся по сторонам. Увидев, в каком положении находится эйчар, он злорадно прищурился и хихикнул - негромко, но слышно. Специально, чтобы вывести их из себя. Сохранять добрый настрой сил уже нет.
Смешно-то не было. Было обидно.
До боли обидно.
Никогда больше.
; 🎋
— А-а. Что ж, и вам добрый вечер. И ради ЧЕГО, интересно, вы меня вызвали? Я слушаю.Недовольство в его голосе различалось с первых нот, но причинами для неё служило нечто глубже, чем просто прерванный отпуск...
Сделав театральный жест, мол, "продолжайте", Карнейшн с размаху рухнул на предложенное кресло и отвернулся, лишь бы не смотреть никому в глаза. Поправил рукава, подтянул галстук и принялся перебирать лепестки, осматривая стены. Вот какая-то благодарность, вот какая-то еще бумажка в рамочке. Кому нужны эти рамочки?
Зависть? Возможно. Скорее разочарование. Тоска.
Он молча - впрочем, недовольно нахмурившись и то и дело оборачивающимся чтобы взглянуть на Дьявола, - выслушал всё, что директор имел сказать. К чёрту выплаты, к чёрту отпускные и больничные, всё это ему не нужно - и никогда не было.
Да и...
Да и что? Уже неважно.
Но с каждой секундой нарастала злость, и Гвоздика уже не знал, куда девать руки - ещё немного, и все отчёты полетели бы в окно.
Хватит.🖖