После поста Леши Нимандова из «Унылого рока» про Дмитрия Оганяна, басиста группы Кукрыниксы (кстати, за все эти годы ни разу не задумывался о его армянских корнях), погибшего на днях в Санкт-Петербурге при довольно загадочных, жутких и, судя по всему, трагических обстоятельствах, захотелось написать про то, про что давно хотел, но давно не решался.

Я довольно сильно люблю многие песни группы Кукрыниксы и штук пять часто переслушиваю. Русский рок в начале нулевых вообще крепко на меня влиял, как, наверное, на любого пятнадцатилетнего школьника-изгоя, не умеющего в социализацию. Я тогда еще не знал, что с моими ровесниками, поклонниками рока, я тем более каши бы никогда не сварил — слишком уж я романтизировал то, что впоследствии будет называться тупым словом словом «говнарство». И, к счастью, моя меломания этим не ограничивалась.

У меня уже пару лет лет лежит в запасе история про то, как я в пятнадцать лет ездил на «Нашествие» (а мог бы на «Пустые холмы» ведь, как Ваня Смирнов… если бы я только знал!) и что я там увидел. До сих пор не понимаю, поломало ли меня впоследствии то, что я так сильно любил Король и Шут и Пилот (про вторых особенно горько, учитывая, каким мерзким злодеем оказался кажущийся мне эзотерическим добряком Илья Черт), или все-таки помогло. Могло быть и хуже, впрочем — например, фанатом Lumen я никогда не был. 
Кукрыниксы почему-то тоже не были в моем пантеоне, у меня даже ни одной кассеты не было или диска —  при том, что после альбома Пилота «Рыба, крот и свинья» я даже альбом группы Декабрь себе на Горбушке купил, вот уж воистину пустая трата денег. Хотя в том, что чутье на яркие мелодии в семье Горшеневых — дело семейное (в Кукрыниксах младший брат Горшка заправлял, Алексей Горшенев… ну а что? вдруг вы не знали, это ж старье все, группы лет десять не существует, блин!), я никогда не сомневался. Мне попадалось какое-то интервью Михаила Козырева, где он говорит, что ему стыдно за то, что он ставил их в эфир и что он сделал это, потому что там был младший брат Горшка. Но, по-мне, Козырев десятки куда более постыдных вещей тогда ставил в эфир (его любовь к песне «Государство» группы Lumen для меня особенно поразительна в этом смысле).

А у Кукрыниксов что-то всегда было… И одним из этого вот «что-то» был в том числе бэк-вокал Оганяна. Его высокие ноты, вторящие низкому томному голосу Алексея Горшенева, существенно украшали звук группы. Собственно, я только этих двоих из Кукрыниксов и помню в лицо: пафосного Горшка-младшего и веселого Оганяна, похожего на Шаво Оладжяна из System of A Down. Был еще более веселый гитарист Виктор Бастраков, который потом перешел Пилот, а потом умер…
Кукрыниксы, на мой взгляд, были хороши еще и тем, что в большей части песен, которую я у них знаю, не было социального компонента. Он был, например, в дурацкой ранней песне «Солдатский сон», которую написал Александр «Ренегат» Леонтьев, ушедший потом в Король и Шут из-за того, что (цитирую тут не точно) в Алексее Горшеневе было слишком много мачизма и слишком мало панка. Но Ренегат, на мой взгляд, как раз выстраивал всю свою дальнейшую карьеру вокруг всего худшего, что есть в русском роке (забавно, что я хвалил первый альбом группы Северный флот, доказательство этому можно найти в паблике «Капибары» в ВК), а у Кукрыниксов было что-то хорошее: романтика одиночества, природа, чувства навзрыд и прочее.

Не подумайте, что я как-то сверх серьезно к этому отношусь сейчас… Но когда я переслушиваю, например, песни «Движение», «Дороги», «Знай», я испытываю какой-то особенный прилив сил и хорошего настроения. Словно я снова очутился в 2005 году и верю в то, что в будущем все получится.

Вероятно, именно отсутствие веры в будущее привело Оганяна к такому жуткому концу, хотя до конца еще ничего непонятно. Но Леша Нимандов ставит именно на это, и в этом есть своя логика: после роспуска Кукрыниксов прошло почти десять лет, музыкальная карьера у Оганяна после этого особо не складывалось, а в последнее время начались еще и проблемы с руками, из-за которых ему было трудно играть на гитаре. Хотя, по словам близких, в последнее время он все-таки был в хорошем расположении духа и даже планировал записывать партии для каких-то песен. Но жуткие обстоятельства смерти, похоже, в очередной раз доказывают, что нет ничего проще, чем скрыть от близких ту жуткую черноту, которая постепенно тебя заполняет и в какой-то момент выливается наружу, как вода из раковины в начале клипа No Halo группы Sorority Noise. Впрочем, это только гипотеза. В любом случае очень жаль его. Оганяну было сорок пять лет.