Юхананов
Однажды в одном из театров состоялась премьера. Я был на этом представлении. Блестящая, глубокая, философская работа режиссёра в одном из странных, даже фантастических по своему замыслу театров нашего провинциального города. На банкете после премьеры труппа актёров во множественном количестве вместе с техническим персоналом собралась в фойе, чтобы поставить точку в путешествии, которое длилось почти три года. Мне дали слово. Не знаю, по какой причине и что меня вынудило сказать эту короткую речь, скорее речь‑напутствие: то ли мой личный момент в жизни, то ли в атмосфере этой вечеринки я почувствовал недоброе, но я сказал так:
— Запомните этот счастливый и, может быть, единственный момент в вашей жизни — вы оказались участниками художественного события, к которому привёл вас ваш Мастер, не забывайте, потому что всякое может настать, и жизнь, такая, как она случается, способна затоптать это мгновение. Сейчас вы счастливые вершители прекрасного, но завтра вы можете сделаться обыкновенными гражданами обыкновенно текущего времени — и никогда вам не вернуться назад в этот…
Я ещё что‑то сказал напутственное, я готов был расплакаться и запечатал своё невольное послание громким поздравлением. Вскоре я ушёл с праздника.
Я не умею строить небывальщину вокруг того, чего нет и не было, я предпочитаю факты и рассуждения о фактах самого искусства или фактах творца этого самого искусства.
Борис любил небывальщину, он автор многочисленных легенд и вымыслов, которыми окружал свои творения, его монографии о сценических произведениях занимают не одну полку библиотеки о театре миражей. В последнем своём великом опусе он сотворил город‑мираж, поселил в нём четырёх ангелов и покончил с их ангельской ипостасью, приговорив к бытию. Ангелическая материя скомкалась, умерла, и он умер вместе со своим произведением.
Пик Ник на обочине смерти. Реквием.
Борису не нужны были актёры, он не знал, что с ними делать, ему нужны были перформеры, он «вышел» из актёрского театра, вышел давно, сразу же, как окончил институт, вышел и расположился на территории свободной ангелической режиссуры в свободном от канонов рутинного театра пространстве. Тогда он состоялся. В кабинете на полке он хранил портрет Эфроса, его Мастера, и я обижался на Бориса, но не говорил ему, всегда хотел, чтобы и мой портрет красовался рядом. Я был его проводником, я бросал камешки с узелками, и он шёл по ним. А потом Борис скоро научился и сам волшебным ключиком открывать порталы в миры миражей.
Борис распрощался с Эфросом как ученик и будущий творец театра, в котором ничего от «советского» лирического стиля не осталось. Его интересовала жизнь всех существ, живых и мёртвых, вкупе, связанных единым космосом, в котором ни живых, ни мёртвых нет, но только вечно существующие.
Анатолий Васильев, 12.09.2026
После смерти Бориса Юхананова режиссёр Алексей Герман-младший вспоминал, что в молодости тот убеждал прекрасных женщин, будто он принц из далёкой страны, и женщины ему верили. Театральный критик Марина Давыдова приводила фразу, которой сам Юхананов объяснял свою работу: «Спектакль уже идёт, а пьеса ещё не написана». Этот метод он называл новопроцессуальным искусством и понимал под ним театр, в котором спектакль не является законченным изделием и продолжает меняться вместе с теми, кто его делает и смотрит.
Завершится вечер памяти в 7 вечера показом короткой версии последнего спектакля Бориса Юхананова «Пик Ник или Сказки Старого Ворона».
Подробности на сайте Электротеатра «Станиславский».
Использована фотография неизвестного автора и Олимпии Орловой из спектакля "Пик Ник или Сказки Старого Ворона".