Как Китай стал Китаем (часть 3)

ВТО, Гонконг и главный завод планеты

Реформы Дэна Сяопина запустили мотор, но для настоящего ускорения Китаю не хватало двух вещей: капитала и доступа к мировым рынкам. В 1990-х и 2000-х он получил и то, и другое — причём способом, который заставил бы Макиавелли уважительно кивнуть.

Гонконг: капитализм на поводке

1 июля 1997 года Гонконг вернулся Китаю после 156 лет британского правления. Но вместо того чтобы «перекрасить» его в красный, Пекин сохранил независимый суд, прозрачные финансы и западные стандарты. В рейтинге экономической свободы Гонконг стабильно в первой тройке, а материковый Китай около сотого места. И в этом контрасте весь фокус.

Гонконг стал шлюзом между плановой экономикой и глобальным капитализмом. Через него в Китай пошло более 70% прямых иностранных инвестиций, и через него же проходит почти 60% китайских вложений за рубеж. Инвесторы, которых пугала непрозрачность материка, работали через понятную гонконгскую юрисдикцию. По сути, Китай получил витрину капитализма, не меняя вывеску на основном здании.

ВТО: билет в высшую лигу

11 декабря 2001 года, после 15 лет переговоров, Китай вступил в ВТО. Так он получил снижение торговых барьеров, статус нормального торгового партнёра и мощный сигнал инвесторам: сюда можно нести деньги. Что отдал? Открыл внутренние секторы, снизил пошлины, обязался защищать интеллектуальную собственность. С последним, впрочем, до сих пор всё сложно, но об этом позже.

Цифры говорят лучше любых слов: в 1978 году экспорт составлял $10 млрд, в 2001-м — $266 млрд, к 2008-му — $1,43 трлн. Сегодня — более $4,3 трлн. Рост в 430 раз за 45 лет и Китай стал крупнейшим экспортёром планеты.

Мастерская мира

Формула успеха выглядела элегантно: дешёвая рабочая сила + инфраструктура + политическая стабильность + доступ к рынкам. Западные компании массово переносили производства, а бывшая рыбацкая деревня Шэньчжэнь превратилась в технологическую столицу с населением больше, чем в Москве.

Ключевой механизм — совместные предприятия(СП). Хочешь работать в Китае? Создавай СП с местным партнёром и делись технологиями. По оценкам экономистов, без этого трансфера ноу-хау ежегодный рост ВВП был бы ниже на 0,5–1%. Запад, по сути, своими руками выращивал себе конкурента, но в то время дешёвые кроссовки и электроника казались очень выгодной сделкой.

Членство в ВТО било и по самому Китаю. Иностранцы конкурировали с местными — и часто выигрывали. Автопром так и не стал конкурентоспособным(автомобили с ДВС), сельское хозяйство пострадало от импорта. Торговые партнёры копили претензии: кража интеллектуальной собственности, непрозрачные госзакупки, скрытые субсидии. Эти счета Китаю ещё предъявят.

Однако главные цифры перевешивали всё. По данным Всемирного банка, более 850 миллионов человек были вытащены из нищеты, по сути крупнейшая программа борьбы с бедностью в истории человечества. В 2021-м Си Цзиньпин объявил, что абсолютная бедность в стране ликвидирована. Можно спорить о методологии, но масштаб трансформации отрицать сложно.

1990-е и 2000-е — это конвертация дешёвого труда в рост, классическая модель догоняющего развития, доведённая до совершенства. Но у любой модели есть предел: рабочая сила дорожает, конкуренты поджимают, а быть сборочным цехом не то же самое, что быть технологическим лидером.

Китаю предстояло научиться не только собирать чужое, но и создавать своё. А ещё объяснить миру, как страна с компартией у руля не развалилась, аналогично СССР. Но об этом — в следующей части.

#рыжаяретроспектива

Рыжий Капиталист