‎На исходе собственного существования я познакомился с ним.
‎
‎Вторая битва за плотину Гувера увенчалась провалом и Легион задавил нас численным превосходством. Мы недооценили врага. То, что казалось дикарями с палками в военной пропаганде, на деле становилось серьёзным противником. Легионер в рукопашном бою воевал не хуже, чем вооружённый солдат НКР. С военнопленными не церемонились — на родине нас признали пропавшими, а бюрократический аппарат Республики позволил замять ситуацию с проигранной войной. В конце-концов, что из себя представляло Мохаве? Небольшой клочок земли на карте Америки. Очень хороший, обжитый клочок земли. Отданный врагу. Ситуация начала казаться безвыходной, когда меня определили в Ниптон. Руины разрушенного города были пригодны для жизни. Здесь расположился один из военных блокпостов, а на душе сделалось неспокойно. В ясную погоду с окраины города были видны огромные скульптуры, высившиеся над Аванпостом Мохаве. Наши. Я чётко верил, что эта позиция сохранилась за НКР. Легион уничтожал все, что прямо или косвенно связано с Республикой. Покуда стоял памятник — стояли и войска.
‎В то же время я завёл общение с легионером — немногие из них опускались до разговоров с рабами, но этот был лишь недавно произведён в более приемлемый чин (в которых, если честно, я так и не разобрался доконца.) а потому ещё не имел чёткого представления о социальной иерархии в Легионе. Что-то ему во мне понравилось и мы часами обсуждали оружие, военную тактику, как-то даже зашёл разговор о довоенной технике и там он смущённо поник. Я ругал НКР. Он, на удивление, не питал особого уважения к Легиону и сетовал на отсутствие реформ. К тому моменту Цезарь уже изжил свой век, а его преемник, озабоченный войной, желал всеми силами сохранить устоявшийся порядок вещей.
‎Следующая битва должна стать провальной для Легиона. Я в это чётко верил, но уже не надеялся на чудесное спасение думал, что умру раньше, чем сумею вновь увидеть знакомый флаг с двухглавым медведем на этой земле. От скудного пайка и пониженной нормы воды я постоянно испытывал слабость. Сил хватало на выполнение чужих поручений, но и они сделались скорее символическими. В Ниптон выделили не так много рабов — работы тут попросту не было. На пару с бывшими жителями какого-то племени из Аризоны я таскал ящики, хвостиком ходил за местным Центурионом и иногда развлекал солдат игрой на гитаре. Навык не пропьешь, а в Легионе, как оказалось, тягу к примитивному искусству не смогли искоренить за долгие годы существования фракции. Даже Ланиус понимал, что не в силах пойти против человеческой природы, а потому, если и знал, то закрывал на это глаза.
‎Поздним вечером, когда время близилось к осени и ночи выдавались особенно холодными в противовес знойным дням, я пошёл в поход с легионером, что ранее был достаточно дружелюбен со мной. Простое поручение по отстрелу мелких мутантов неподалёку от заправки. Гули, скорпионы и муравьи были единственными противниками, которые донимали аванпост на протяжении всего времени существования. Помню только, что меня вытащили из пучины сна — я задремал на тюке с чем-то мягким, когда легионер грубо потряс за плечо и заставил тащить его вещмешок. То, как мы шли по дороге, огибали руины разрушенных построек и медленно поднимались по склону, осело в моем сознании скорее на уровне концепции — только потому, что ранее я уже здесь был. Груз с плеч пропал сразу же, как только мы миновали деревянную хибару. Вверх по склону я шёл уже налегке.
‎
‎— Дальше ты сам.
‎
‎Не помню, как с меня сняли взрывной ошейник, но после этой фразы я потянулся к шее и руками нащупал лишь огрубевшую кожу.
‎
‎— Либо ты остаёшься на месте и получаешь выстрел в лоб, либо бежишь недостаточно быстро и получаешь выстрел в спину. — я продолжал стоять как вкопанный. — Или ты собираешь остатки воли и уходишь отсюда настолько быстро, чтобы тебя не заметил ни я, ни часовой на наблюдательном пункте в Ниптоне.
‎
‎Приказ о побеге я получил от цепного пса того режима, против которого воевал всю жизнь.
‎
‎И я был рад подчиниться.