Еще недавно дочитал «The Heroine's Journey» Морин Мёрдок — книгу, которую знают сильно хуже мономифа Кэмпбелла, хотя она описывает половину лучшего кино последних двадцати лет.

Мёрдок — юнгианский психотерапевт и ученица Кэмпбелла. Работая с пациентками, она заметила повторяющийся паттерн: женщины, которых она назвала «отцовскими дочерями» — идеализировали отца или мужскую культуру, обесценивали матерей, добивались успеха по «мужским» правилам — и приходили к ней с ощущением пустоты. Она показала этот паттерн Кэмпбеллу и спросила, нужна ли женщинам своя нарративная модель. Он ответил, что женщине путешествие не нужно — она сама и есть цель, к которой герой стремится. Мёрдок с этим не согласилась и написала книгу, ставшую рабочим инструментом для сценаристов.

Если мономиф — это путь наружу (уйти, победить, вернуться с трофеем), то путь героини — движение внутрь. Героиня отделяется от женского — от матери, от уязвимости, от тела. Принимает правила патриархальной культуры, добивается успеха — и обнаруживает пустоту. Мёрдок называет это «духовной засушливостью»: «она добилась всего, но ценой души». Этой стадии в мономифе нет. Дальше — спуск к отвергнутому, встреча с юнгианской Тенью, и интеграция. Кристин в «Леди Бёрд» отвергает мать, город, класс, уезжает — и в финальной сцене звонит ей, называя себя именем, которое мать дала. Эвелин во «Всё везде и сразу» собирает все версии себя в одно — прачечная и кунг-фу, мать и воин, абсурд и любовь.

Пока читал, понял, что это вообще не про гендерный эссенциализм. Мёрдок привязала структуру к женскому опыту, потому что писала в контексте второй волны феминизма, и для её пациенток это был точный диагноз. Но одни из лучших мужских арок в кино устроены ровно так. Тони Сопрано отвергает уязвимость (панические атаки == стыд), добивается успеха через насилие, обнаруживает пустоту, идёт к терапевту — и шесть сезонов не может собрать себя. Дон Дрейпер добивается всего под чужим именем, и весь Mad Men — долгий спуск к подавленному Дику Уитмену. Те же стадии, та же механика. По сути Мёрдок описала не женскую модель, а второй тип арки вообще — интернальную. Мономиф — экстернальная арка: мир сломан, герой его чинит, меняется по дороге. Путь героини — интернальная: мир в порядке, сломан герой, антагонист — зеркало или вообще отсутствует.

А потом дошло, что обе модели работают по отдельности, но лучшие истории бьют на другом уровне — когда накладывают обе арки друг на друга. В «Начале» Нолана уровни сна — это экстернальный квест, внедрить идею в чужую голову, который одновременно становится спуском Кобба к подавленной вине за смерть Мол — чем глубже уровень сна, тем ближе к тому, от чего он бежит. В «Андоре» (абсолютное величие) Кассиан пять раз отказывается присоединиться к восстанию, и каждый отказ — одновременно отказ от того, кто он на самом деле. Он соглашается на вызов только когда Наркина последовательно снимает с него все внешние слои защиты, и двум аркам становится некуда деться друг от друга — внешнее действие делает внутренний процесс видимым, а внутренний процесс даёт внешнему действию вес.