Для нас ключевой вопрос — не в том, какой сценарий представляется предпочтительным участникам конференции. И не в том, какой вариант удобнее российским демократическим силам.
Вопрос в том, будет ли у бурятского народа реальная возможность определить собственное будущее — свободно, без внешнего диктата и заранее установленных ограничений?
Именно здесь проходит граница между разговором о народах и признанием их политической субъектности.
Свобода народов — не проект российского государства
Я не считаю, что все участники дискуссии обязаны поддерживать независимость Бурятии или распад Российской Федерации. У людей могут быть разные взгляды на будущее и разные представления о способах преодоления имперского наследия.
Но никто не должен требовать от нас, чтобы мы заранее отказались от собственного выбора ради сохранения общего государства.
Деколонизация не должна быть ограничена внутренней реформой.
Сохранение языка не должно подменять собой право на политическое самоопределение.
А добровольное сотрудничество не должно означать, что однажды состоявшееся присоединение навсегда лишает народ возможности пересмотреть свой выбор.
Мы не хотим, чтобы за нас решали, какая форма свободы нам подходит.
Мы не хотим, чтобы нашу культуру сохраняли вместо того, чтобы признавать наше право на политическую самостоятельность.
И мы не хотим, чтобы очередное «добровольное сотрудничество» стало новым названием для старых отношений подчинения.
Для бурятского национального движения деколонизация — это не только вопрос языка, культуры и исторической памяти.
Это вопрос власти. Вопрос ресурсов. Вопрос политической субъектности. И, наконец, вопрос права на независимость.
Свободный союз народов начинается не с обещания центра быть добрым. Он начинается с признания права каждого народа самостоятельно выбирать своё будущее. 3/3