Конец Pax Americana? Часть 7
Предыдущая 6-я часть тут.

Мы немного забежали вперед с рассказом о TTIP/TTP, перескочили из 2008 года (запуск QE) в 2016-й (заморозка соглашений). Но это было необходимо для понимания того, что идея TTIP/TTP носила не спонтанный (реактивный) характер.

Финансовая универсализация социального пространства (перевод ценностных систем в корпоративный стандарт) является фундаментом неолиберализма. Отсюда пошли ЛГБТ (*), гедонизм, наркотики (социокультурная деструкция).

30 лет в общественное сознание внедряли тезис: у государства одна задача – содействие бизнесу, который является источником благосостояния общества.

Подозрения в адрес США, что идея финансовой глобализации реализуется в проектной логике (политическое целеполагание), гневно отметались с порога как конспирология.

Действия Китая в этой логике объяснялись коммунистическим наследием, японская и корейская модели экономики – азиатчиной (через губу).

Запуск программ QE (перезапуск мирового финансового счетчика) расставил все по местам. Оказалось, что рыночная модель управления рисками (потоки стоимости) подчиняется Вашингтону административно.

Одновременно, как отмечалось выше, начались переговоры по TTIP/TTP и раскачка темы цифровой экономики. Доктрина Индустрии-4.0 была презентована в том самом году, когда произошла заморозка TTIP и TTP (буквально за полгода), то есть запоздало (по инерции).

Презентовали Индустрия-4.0 в рекламном формате как сетевую промышленность, завязанную на «сетевую энергетику» и «сетевое информационное поле». «Общение» людей, машин и вещей идет в едином (экстерриториальном) информационном и правовом облаке.

Материальные и информационные продукты создают распределенные безликие промышленные агенты, поддерживающие онлайн-связь с поставщиками и потребителями на базе «технологической платформы».

Картинка завораживала. Понять, где и чья юрисдикция, кто подписывает контракт, а кто его исполняет, к кому идти за защитой своих прав, невозможно.

Ответы у того, кто собирает и обрабатывает потоки информации в реальном времени, обеспечивает информационную связность между распределенными промышленными агентами.

Менялась природа капитальных активов – не производственные силы и природные ресурсы, а информационный протокол, без которого невозможно производство. Этакая «нетрудовая экономика» с произвольной системой распределения эффектов общего роста.

Подавалось все это как освобождение предпринимателя от древнего гнета государства, которое паразитирует на интересах общества, создает дополнительные издержки и порождает коррупцию.

В реальности новый технологический уклад не создавал ни нового спроса, ни нового производства для конечного потребления, зато кратно увеличивал управленческие затраты (главным образом за счет роста энергопотребления в пересчете на единицу конечной продукции).

Индустрия-4.0 вкупе с «цифровой финансовой системой» не освобождала от гнета, а ужесточала администрирование (делала безотзывными любые обязательства, санкцией за нарушение которых было отключение от связности, т.е. смерть).

С точки зрения регуляторики Инудстрия-4.0 не решала общие проблемы абстрактного глобального мира. Она отвечала на вполне конкретные вызовы, поставленные перед Западом в нулевые годы, блокировала конкурентные преимущества производящих и сырьевых стран, создавая ключевой перевес для финансового центра (информационная и образовательная монополия).

До 2008 года ставка делалась на глобальный класс инвесторов («Капиталисты всех стран, объединяйтесь!»), а финансовые институты представлялись как политически нейтральная среда.

После США отказались от общего доступа к «общей» финансовой системе, остановив тем самым капитализацию естественных преимуществ новых претендентов на лидерство в долларовой системе координат (ликвидация будущего, снижение потенциалов роста).

Не уложился в одну серию, придется в следующую перенести.

Продолжение следует.

* организация признана экстремистской и запрещена на территории Российской Федерации

Буровая в Telegram | в MAX